Пламя младое!
Армейский разгром, учиненный динамовцам в воскресном лужниковском дерби, кажется, окончательно прояснил, в чем была главная из московских бед Зико. Возможно, до сего дня вы полагали, что это лондонская эмиграция Юрия Жиркова? Если так, то теперь в самый раз рассмотреть версию номер два: отставного бразильца сгубило, прежде всего, неверие. В Алана Дзагоева.
Нам не дано отгадать разделение процесса на последовательность причин и следствий. Да оно и не суть важно. Главное в том, что с приходом в ЦСКА Хуанде Рамоса у команды снова включился мозг, загадочным образом невостребованный, по сути, с газзаевского ренессанса прошлой осени. Юного Алана, крепко ухватившего тогда в искристой армейской игре роль заводилы-выдумщика, по весне отодвигали то на фланг, то в тень тщетно худевшего Даниэла Карвальо, то вообще не брали в состав.
С приходом Хуанде Рамоса у ЦСКА снова включился мозг, загадочным образом невостребованный с газзаевского ренессанса прошлой осени
И вот это расточительное безумие — прошло. Осетинский вундеркинд заблистал по-прошлогоднему, если не ярче. Именно Дзагоев премьерски отыграл три матча ЦСКА под началом нового испанского рулевого, включая и лигочемпионский, проигранный в Вольфсбурге. Однако не станем налегать на грустное. Благо двух домашних викторий Рамоса на российском фронте как будто и достаточно, чтобы противопоставить той немецкой конфузии изрядный цээсковский оптимизм.
Если бы в игре против «Динамо» не случилось ничего, кроме первого гола, причин сожалеть об отданном матчу времени, у нас все равно не нашлось бы. Виртуозный дзагоевский заброс в коридор, пробитый на входе в штрафную ложным маневром Нецида, будет помниться долго. И, пожалуй, даже четче, чем собственно удар Мамаева, с лету всадившего удобно отпрыгнувший от синтетики мяч в сетку за спиной Шунина.
Этот эпизод стал очевидным поворотным пунктом в сценарии матча. С этой минуты у игры оставалось лишь два реальных варианта исхода: победа ЦСКА или ничья.
Не изловчись Акинфеев избежать расстрела — нам пришлось бы рассыпаться комплиментами в адрес антрактных замен Андрея Кобелева
Вероятность второго был невелика. Но справедливости ради надо не забыть о динамовском шансе сделать счет равным. Это когда Кокорин бил головой с линии вратарской после левофлангового навеса Агьяра. Не изловчись Акинфеев избежать расстрела — нам, возможно, пришлось бы рассыпаться комплиментами в адрес антрактных замен Андрея Кобелева, заметно подтянувших качество игры бело-голубых. В принципе эта оценка остается справедливой и в контексте крупного поражения, несмотря на то, что все три мяча «Динамо» попустило уже после этих самых замен.
А все потому, что в «сухом» первом тайме гости смотрелись совершенно беспросветно. Их усердия еще хватило, чтобы уберечься от гола. Шунин героически замещал бедолагу Габулова, бросаясь под удары Дзагоева и Красича с угла вратарской, а затем еще и в правую «девятку», куда метил при розыгрыше углового Алексей Березуцкий. Еще раз динамовского голкипера подстраховала штанга. Она отсрочила первый «взрослый» гол Ники Пилиева, впервые игравшего за ЦСКА в чемпионате страны — и сразу в стартовом составе!
Еще один армейский рекрут осетинских кровей пробовался на позиции левого полузащитника. И, пока не устал ближе к финальному свистку, 18-летний технарь был поразительно ярок и полезен для дебютанта. Пусть не настолько, чтобы армейская скамейка враз перестала грустить о потере Жиркова. Но уж наверняка вполне достаточно для того, чтобы озаботиться резонностью спешных и немалых трат на Марка Гонсалеса, с колес примелькавшегося клубным медикам.
Мамаев самым важным в этом матче ударом исподволь попрекнул тренера за свой вольфсбургский статус резервиста
В кадровых намерениях Рамоса вообще отчетливо проглядывает ставка на молодежь. Мамаев самым важным в матче ударом исподволь попрекнул тренера за свой вольфсбургский статус резервиста. Но в большей степени отблагодарил за лужниковское доверие. Этот гол у Павла нынче первый. Вполне в русле наших рассуждений и выход на замену Щенникова, с листа спевшегося во втором тайме на левой бровке с ровесником Пилиевым.
Впрочем, армейская атака до перерыва только проклевывалась. Главное же изначальное достижение Хуанде Рамоса было, возможно, и не первоприметно с трибун. Оно имело значимость сугубо тактическую. Но было особо показательно в противостоянии именно с «Динамо». Заостренная на быстрый переход из обороны в атаку, знающая в этом деле вкус и толк ватага Кобелева до первого гола не получила, по сути, не единого шанса нагрянуть в чужую штрафную с ходу! Такого дисциплинированного отхода всей командой за линию мяча, такого стремительного восстановления защитной компактности при Зико у ЦСКА не было и в помине. Да и во времена позднего Газзаева стройность обороны перестала считаться армейским коньком.
Такого стремительного восстановления защитной компактности при Зико у ЦСКА не было и в помине
Настаивать на хвалебных для Рамоса умозаключениях, отталкиваясь от впечатлений лишь нескольких игр, едва ли резонно. Давайте примем их лишь за отправную точку, с которой будет еще интереснее наблюдать за продолжением похода испанца во главе армейской конницы. Прежде всего — в Лиге чемпионов.
Пока же армейцы не стали выдерживать свою игру в изначально строгих тоОй! до самого финального свистка. Возможно, не захотели. Но, скорее, просто не смогли.
Долгожданный гол предсказуемо разбавил концентрацию тех, кто его добыл. И в заключительные полтайма следить за игрой стало не только интересно, но и весело. Карнавальных красок событиям добавил выход на замену Гильерме. Тот причастился к обоим пока не описанным нами армейским голам.
Красич добивал мяч, идеально отскочивший от штанги после удара-подрезки бразильца головой. Верховой заброс в штрафную от левой бровки сотворил, конечно же, Дзагоев, второй волной доигравший армейский угловой.
А третий гол Алан уже попросту подарил бразильцу, поощрив того за рвение в поддержке атаки. Могучий вынос Акинфеева от штрафной до штрафной вполне тянул бы на вратарский голевой пас, заверши эпизод принявший мяч Дзагоев самостоятельно. Но он притормозил, дождался Гильерме и выкатил мяч тому под удар — так же великодушно и озорно, как когда-то, в добрые времена, Вагнеру Лаву…
