— Игорь, 40 лет — не просто возраст, это статус. Сейчас, когда ты просыпаешься, что ты первым делом чувствуешь? Какую-то боль в колене и спине или счастье и свободу?

— Наверное, каждый профессионал, действующий футболист, спортсмен, атлет, который занимается спортом чувствует некую боль, некое какое-то раздражение тела своего. И это нормально, а я не исключение. Да, есть периоды, когда тебе чего-то уже не хочется в свои 40 лет. Я понимаю прекрасно, что это моя жизнь, это моя любовь, тем более футбол, с которым мы бок-о-бок идем практически уже 23 года на взрослом уровне, значит для меня намного больше. Поэтому я очень счастлив, что у меня что-то болит, и это движет меня вперед, потому что если у меня болеть ничего не будет, честно признаюсь, я с кровати не встану.

— Как тебя обычно поздравляют в клубе, дома, твои родители? И вообще любишь ли ты поздравления?

— Я думаю, что всё достаточно банально, как и у любого человека. Честно скажу, сюрпризы мне никто не делает. Не помню на своем веку, чтобы что-то такое было. Да, родители, естественно, одни из самых первых утром звонят, поздравляют. Также родной брат и семья, естественно, одни из первых, кто меня всегда поздравляют. Потом в течение дня раздаётся очень много звонков, сообщений, поэтому все банально. И все сотрудники клуба, и те люди, которые меня знают и, наверное, не знают, кто видит, поздравляют с днем рождения — и всё, вот так проходит целый день.

Если я нахожусь дома, то честно, никогда я не праздную. Я праздновал день рождения один раз: мне было 30 лет, мы тогда обыграли "Мордовию" 7:1. И уже после игры мы поехали в ресторан, который был заказан для всей команды. Отметили в том числе с Леонидом Викторовичем Слуцким. Я на самом деле не любитель каких-то вечеринок, ярких событий , драк и всего остального. Мне проще спокойно провести время дома — для меня это большое счастье, даже если не будет никаких подарков, они для меня вообще ничего не значат. Главное, наверное, чтобы твои родные и близкие были рядом, а также те люди, которые действительно меня любят, те люди, которыми я дорожу. Вот для меня это основное, а всё остальное на второй план уходит.

— Ты говоришь, не получаешь сюрпризов. А какие сюрпризы ты делал в последний раз для своих близких?

— Это всё бытовуха, я тут скрывать не буду. Это на бытовом уровне, хорошие подарки, то есть в том плане, что родителям помочь. Я не буду говорить, что это, не буду хвастаться, это моя история и личная тема. Те люди, которые меня не знают, рассказывают, что я совершенно другой, но для своих я всегда честный, искренний, открытый. Поэтому таких, каких-то прямо там суперсюрпризов глобальных, я не умею делать: ни подарков, ни сюрпризов, ничего такого.

— Ну давай хотя бы конкретно назовем, что ты детям покупал в последний раз?

— У меня сын сейчас просит купить ему квадроцикл. Вот я всячески сопротивляюсь, потому что я понимаю, что это, во-первых, небезопасно. Да, там можно всё настроить, там можно сделать низкую скорость, еще что-то. Но, наверное, в 11 лет иметь такие подарки, это большая роскошь, во-вторых, это здоровье твоего ребёнка. Всё что угодно может случиться на этом квадроцикле, и ты понимаешь, что он где-то едет, он участник дороги, пускай даже в коттеджном поселке, где мы живем. Какие-то такие вещи я всё-таки стараюсь ограждать, но пока он меня не доломал с этим вопросом и надеюсь, что не сломает.

— Игорь Акинфеев, какой он отец?

— Не буду рассказывать и говорить, что я самый лучший, самый хороший, самый добрый, самый правильный. Наверное, у каждого родителя есть какие-то свои принципы воспитания. Скоро Дане будет 12, Еве будет 11, а Агате уже 5 исполнилось. Уже надо с ними общаться как со взрослыми, как мне кажется. Какие-то моменты убирать, потому что действительно начинается такой этап. Говорю, что вы должны взрослеть, вы должны понимать уже некоторые аспекты жизни, понятно, они не все понимают, но, ты им стараешься как-то рассказывать, иногда прикрикнуть со своим рассказом этим, потому что действительно очень важно, чтобы они понимали смысл и глубину этой жизни именно сейчас, уже в таком возрасте, начинали понимать. Потому что показать леденец и затащить в машину очень легко ребёнка, а именно научить ребенка не вестись на какие-то такие провокации, вещи и всё остальное, это очень тяжело и мы стараемся именно в таких моментах делать что-то

— А за что ты последний раз ругал своих детей и за что хвалил?

— Ну, хвалил, наверное, за какие-то оценки, за какие-то хорошие домашние работы, контрольные работы. Считаю, что за это они действительно должны получать похвалу. Но и ругаю за многое.

— Дети понимают твой масштаб личности, или всё же для них ты ещё только папа?

— Я думаю, что нет. Наверное, они еще не понимают. Они совершенно спокойно ездят на футбол, совершенно спокойно ходят в школу. Я даже иногда у Дани, у Евы интересуюсь, а у вас в школе спрашивают ли обо мне, но понимаю, что пока нет. Сейчас Даня занимается в московской академии «Ювентуса». Я иногда прихожу, смотрю, то есть нет такого тоже, что вот прям там сын Акинфеева или ещё что-то, совершенно нормально пока.

— Игорь, вопрос про твои машины. Часто ли ты меняешь их?

— Я очень люблю автомобили. Раньше я очень любил марку Мерседес. У меня даже были машины, на которых я и 15 тысяч километров не проезжал, а потом продавал или менял. Ну, опять же все люди молодые были озорные, поэтому могли себе позволить. В таком возрасте не думаешь, что можно сохранить эти деньги или куда-то вложить.

Вот и со временем, честно, любовь к Мерседесу прошла, потому что всё-таки в 90-е, 2000-е были одни из самых лучших, качественных машин, а потом уже, честно, мне не нравилось, как их собирают. Вот и пришёл к тому, чтобы купить Порше.

— Как часто общаешься с родителями? И о чём вы в последний раз говорили?

— Часто, да. Может, не так часто видимся. Со своей стороны часто интересуюсь, чем помочь, потому что это люди, которые дали тебе жизнь. Они должны жить ни в чем не нуждаюсь, потому что родители для меня это на первом месте люди, которые всю жизнь будут на этом пьедестале. По-другому, наверное, не дано, может быть у кого-то дано, не у меня.

— А вот что именно в последний раз, что мама, может быть, мама или папа советовали тебе?

— Мама в основном рассказывает про храмы, экскурсии, которые собирается посетить. А у бати футбол на первом месте, он со мной может и не все может обсуждать, а вот Павел Григорьевич Коваль — детский тренер мой. Вот, когда игра идёт, они могут час во время матча разговаривать, после матча. И вот всем кости начинают перемалывать, и в том числе и мне. Потом какие-то аспекты этого разговора узнаешь и думаешь, ах вы какие

— Тебя часто все считали закрытым человеком, да даже и сейчас, наверное, считают. Но все твои коллеги, твое окружение, мы медиа группа, знаем, что ты не такой. Расскажи, как сложился твой образ, почему он такой и вообще, какой он настоящий Игорь Акинфеев?

— Образ любого человека складывать по телекартинке или по камере, по каким-то моментам, которые происходят в жизни, там где ты запечатлен. Тебя видят много людей по телевизору или еще где-то и образ складывают те люди, которые хотят сложить этот образ. Поэтому мой образ складывался очень давно, с 2002-2003 года. И с каждым новым сезоном это всё нарастало, прилипало, кто-то что-то сказал, какие-то мои действия, приводили к каким-то моментам: не улыбчивое лицо, то что мало говорю, не давал интервью практически. И, наверное, воспринимали, что я какой-то бука, необщительный, наглый. Я думаю, вы сами можете потом рассказать какой я, потому что, мне намного интереснее и честнее, чтоб люди рассказывали, которые со мной общаются. А сидеть себя хвалить или рассказывать, что я поменялся или еще что-то, нет, я всю жизнь такой был, я не менялся

— Ты один из немногих игроков, кто может просто прийти в офис к сотрудникам, пообщаться, спросить, как у кого дела. Мы вообще считаем тебя, наверное, одним из самых открытых и простых в общении футболистов. Ты общаешься со многими сотрудниками, часто приходишь к Сергею Павловичу Аксенову. Что для тебя значит общение?

— Ну а почему нет? Те люди, с которыми я начинал, был совершенно юн, ещё вхож в старый офис в легкоатлетическом манеже, все люди практически остались в офисе здесь. Поэтому для меня, наверное, это не то, что прийти и показаться. Для меня это очень важно, прийти и спросить, как дела, пообщаться будто там Сергей Павлович, будет там ещё другие ребята. Мне интересно общение, я могу зайти просто так, не по какой-то причине с кем-то поговорить, о какой-то проблема, просто спросить как дела. А может и по проблеме, есть у человека какая-то проблема, надо помочь. Я всегда открыть, всегда захожу. Для меня это интересно, это моя жизнь, это моя команда, это мои люди. Надеюсь, что и я ваш человек. Все что будет дальше, надеюсь, все равно будет связано с ЦСКА

— Когда ты едешь на тренировку, что ты слушаешь в сорок лет? Отличаются ли твои музыкальные предпочтения от тебя, двадцатилетнего?

— Ну, естественно, ты не слушаешь, наверное, уже ту музыку, которая была раньше. Это, понятно, попса в основном, всё остальное. Вот сейчас, наверное, в моей машине есть одна радиостанция, без рекламы — это рекорд, потому что там всякая музыка и последние лет пять-семь, вот именно эта радиостанция чаще всего играет у меня в машине и дома включаешь, там есть много всяких, и попса, и джаз, и всё остальное, и чиллаут, и релаксы всякие. Поэтому очень удобно, очень хорошо. Ну и в основном это, наверное, не громко, потому что я не люблю сейчас уже громко слушать музыку. Нет такого, что сел, на всё врубил и поехал.

— Поешь в машине?

— Нет, уже нет, вырос мальчик.

— 90 минут матча в молодости и 90 минут матча сейчас, одинаково воспринимается?

— Сейчас хочется, чтобы побыстрее время шло, и смотришь иногда на табло десятая минута, думаешь, блин, быстрее бы там восемьдесят пятая какая-то, а потом поднимаешь глаза, там только шестьдесят вторая. Действительно, наверное, как-то меняется, взгляд на какие-то моменты, есть такое

— То есть матч дольше тянется?

— Он не тянется формально больше, просто по твоим каким-то мозгам, тебе кажется, что он дольше идёт. Может быть, раньше у тебя забот меньше было, и ты выходил, просто делал своё дело, творил, молодой был. Вот, а сейчас дело даже не в заботах, а как-то ментальность, наверное, меняется всё-таки.

— Твой телеграм-канал: согласись, что это каким-то твоим хобби стало, ты любишь делиться, любишь общаться, любишь обратную связь. Ты ожидал такого или нет?

— Наверное, я ожидал, да. Сейчас люди, наверное, скажут, что после там плохих матчей, он ничего не пишет, пропадает, всё остальное. Просто могу пояснить, что я уже сказал по комментариям и по всему, я не хочу в своём Telegram-канале развод всякую грязь, если мы общаемся по нормальному, честно, искреннее, в добром ключе, то я действительно готов это делать и отвечать на какие-то вопросы людей, видеть эти комментарии. Когда вот это всё перерастает в какой-то негатив, грязь и всё остальное и так понятно, что не всё хорошо, что такая ситуация, не надо разводить вот эту всякую лабуду, пускай никто не обижается на меня.

А так, все что касается хобби, да, потому что мне нравится общение с болельщиками, мне нравится записывать, как меня все научили, вот эти знаменитые кружки не только с футбольного поля, и каких-то мест. Надеюсь, что их будет больше. Дай бог, чтобы Telegram-канал существовал. Вот поэтому я обещаю, что мы бросать не будем своё детище.

— Есть ли в твоём доме любимое место, где ты можешь по-настоящему выключиться, расслабиться?

— Это единственная зона барбекю. Наконец-то моя мечта осуществилась, я всё-таки построил себе такое логово, где я могу спрятаться, закрыться, пожарить мясо, посмотреть телевизор, и практически меня никто не трогает, ну примерно в процентах шестидесяти, семидесяти, только я ухожу туда, сразу начинается от детей, от жены звонки. А что ты там сидишь, а что ты туда ушёл? Я говорю: друзья, ну это часть дома, дайте мне час посидеть спокойно. Почему я должен, образно, сидеть с вами? пусть вы где-то там бегаете, я на диване главное, чтобы я только с вами сидел, это часть дома. Я хочу просто посидеть в телефоне, посмотреть телевизор, насладиться, самим собой просто вечером. Ну вот всё равно не дают мне.

— Откуда пошла такая любовь к готовке?

— Ну вообще, у меня не было такого никогда, что я любил готовить или еще что-то. Это, наверное, пришло больше тогда, когда я купил себе квартиру на улице в Рубеле, когда я жил один. И уже с того момента, ещё не было такой развитой доставки Яндекс.Еды, всего остального. Я любил заезжать в магазин, покупать себе мясо, рыбу, все что угодно, салаты. Я как начал жить один с того момента начал готовить себе еду, и вот как-то привык. Потом, если был отдых зимой, я практически не летал, не то, что практически я не летал, ни в какие-то тёплые края, никуда. То есть это максимум мог быть дом отдыха где-то. Вот как сейчас вспомню, там было минус пятнадцать, мы сняли домик, снега вообще не было. И вот мы выезжали так, все это так проходило шашлыки, какие-то салаты, то есть сами все делали всегда. С того момента и любовь моей готовки, наверное, чуть-чуть проявилась. Вот сейчас совершенно легко, всё что угодно я могу приготовить.

— А семья-то любит, когда папа что-то готовит?

— Так в основном я готовлю, в любом случае дети любят в большей части своей это мясо, всё это на мне, стейки, огурцы, помидоры, салаты. У меня даже дети, я их сейчас приучил, они готовят. Если сделать рыбу, стейки, еще что-то, супы какие-то, я легко это смогу сделать и приготовлю, конечно, они любят, они кушают всё это.

— А в Манеж вот этот ты пришёл в каком году? Первый раз?

— 1991-й наверное.

— Часто ли к вам приходят в гости друзья или чаще выходите в гости?

— Нет. Дети с женой, чаще ходят, чем я, потому что обычно это пятница, суббота, воскресенья, когда люди все отдыхают. А в пятницу, субботу, воскресенье у нас игры, заезды, вылеты, поэтому я не частый гость, практически никогда не гость в каком-то соседнем доме или соседнем посёлке. Наверное, из всего посёлка один-два человека, с которым действительно встречаемся, топим баню, и у меня делаем мясо, или у Женьки соседа. У меня, знаешь, нет такого, что у меня пачками люди там, где-то в каких-то посёлках живут, и так сегодня пойду к этому вина попью, сегодня к этому мясо. Ну, то есть, нет, у меня есть единицы, с которыми мне удобно, комфортно и приятно провести вечер, сходить у себя в баню, сделать мясо или пойти к нему в гости, или погулять просто по посёлку. Вот просто действительно единицы. По жизни у меня так идёт, не знаю почему.

— Последние гости, которые были у тебя дома, можешь сказать, вспомнить, кто это был?

— Самый последний, это, по-моему, мы перед Новым годом собирались. Роман Юрьевич с супругой, был Александр Петрович Чеботарёв с будущей супругой, надеюсь. Вот всё как бы посидели спокойно, тем более там уже отпуск был, каникулы. И вот мы перед новым годом посидели, и там через 3-4 дня улетели как раз вот уже на сборы.

— Ты сказал, что у очень верующие родители, верующая мама, а часто ли ты ходишь в церковь и какую роль она играет в твоей жизни и какое место занимает?

— Естественно, я хожу, наверное, не так часто, как мне хотелось бы. Но если это получается, если недели брать там образно до игры, два-три раза, я обязательно заезжаю после тренировки. Но ездить на всевозможные там службы и всё остальное пока время не позволяет и ментально я ещё не дорос до этого. Если я заезжаю в церковь, у меня все мысли там связаны с Богом и со всем остальным, то, что касается именно религии. Для меня это очень важно, потому что, не знаю, как у других, но, наверное, у других так же. Ты заходишь и оттуда ты выходишь совершенно другим человеком. Говорят, чудес не бывают. Бывают чудеса, друзья, бывают. Всё случается, и чудеса бывают. Вера, она даёт жить нормальную жизнью и верить в хорошее, во что-то. Потому что мы действительно знаем, что не бывает хорошего на твоём пути всю жизнь, бывают и плохие ситуации, люди иногда и болеют, и не болеют. Вера, она даёт, что всё будет хорошо. И здесь то же самое. Я никогда никого не призывал ходить в храм или верить, но вера — это очень сильная шутка

— У тебя есть какой-то конкретный храм, куда чаще всего заезжаешь?

— У меня есть храм, да. Там есть три храма, но почему-то мне выбрался один, в который я постоянно заезжаю

— Получается, что ты веришь в судьбу и веришь в то, что что-то может тебе помочь какие-то силы?

— Силы — это только ангельские божьи силы, да, почему нет? А судьба, я думаю, что многие опять же могут смеяться, могут нет. Я считаю, что какая-то часть судьбы, может быть, даже 50% человека прописано. А 50 ты можешь поменять, ну как-то так, наверное, потому что есть ситуации, которые ты можешь изменить. Не глобальные, но есть.

— У любого вратаря тело — это, наверное, набор шрамов, травм. Но не все люди знают, через что ты проходишь, чтобы подойти к игре готовым, откроешь ли секрет своих процедур? Потому что мы же видим, что происходит с своим коленом. Мне кажется, люди тоже должны знать про подготовку.

— Да нет, но дело не в колене. Нет, дело даже не в колене. Дело в том, что мышцы тоже за годами не становятся более эластичными, и, наверное, те проблемы, которые вылазят, там где-то там кольнуло, тут заболело, ещё где-то что-то. Конечно, это всё есть, и перед каждой тренировкой тут даже открываться не надо, я делаю процедуры, связанные и с коленом, и с голеностопом. Мне надо быть готовым, выйти на тренировку, и также после тренировки я должен снизить нагрузку после тренировки на эти места. Да, то есть всё это делается каждый день. Я приезжаю я могу образом позавтракать и идти на свою процедуру, там за час-полтора до того, как соберется команда. Потому что мне так более комфортно, удобнее, более такой релакс, что нет, там много партнёров по команде, никто не мешает. Физиотерапия, массажист, он более тщательно уже займётся тобой и подготовит тебя к каждой тренировке и каждой игре.

— За последние 10 лет твои процедуры изменились, стало их больше?

— Я не скажу, что их больше стало. Во-первых, всё, что связано с коленом, это все прекрасно знают, это вес. Да, вес для футболиста, для спортсмена, для человека, которого больное колено. Это на первом месте. Если у тебя вес немножко выше, то амортизация колена и нагрузка, и боль в колене будут совершенно другая. Если ты держишь этот вес, то, естественно, ты облегчаешь свое существование в большом спорте, облегчаешь колену жизни, и, наверное, твоя голова немножко меньше думает об этом и ты как бы с болью такой светлой головой идешь тренироваться и играть

— Результаты матчей влияют на твое настроение?

— Сейчас уже совершенно нет, потому что, наверное, всё-таки дошёл от того пика, когда действительно есть расстройства от результата, есть расстройства от каких-то ситуаций. Но именно так переживать, как это было раньше, то, наверное, уже нет. Опять же, многие могут сказать, что ну всё, он сгорел, прогорел, старый и всё остальное. Нет, наверное, просто я люблю учиться до конца. Наверное, как в школе 11 классов. Видимо, я сейчас перешёл в 10 класс ещё. У меня ещё год-полтора где-то есть, чтобы вообще не переживать ни за что.

— А когда последний раз ты был в бешенстве?

— Нет, наверное, такого не было. Какие-то моменты, опять же, которые меня расстраивали, были, ну, прям что-то бешенство или что-то с этом связано, в этом духе нет, наверное, не было.

— Ещё не все знают, но у тебя есть большой личный проект, твой фонд, академия, строится стадион, и ты там погружен абсолютно в каждую мелочь. Вот можешь поделиться с людьми вообще, тем чем ты можешь поделиться в данной теме

— Сейчас действительно достраивается в городе Реутов академия вратарского мастерства Акинфеева-Чанов, в августе месяце, дай бог, мы всё-таки закроем эту тему. Там будет многофункциональная площадка, футбольный стадион плюс беговые дорожки, потому что мы учли все возможности и потребности жителей города Реутова и спортсменов, потому что, ну, чисто футбольный стадион делать это неправильно, Мы все учли, будет центральная большая трибуна на тысячу мест, будет кафе, будет спортзал для детей, будет отель. Это что немаловажно, там, по-моему, на 60 или на 65 номеров. Любая команда, детская, взрослая, может проводить там сборы спокойно. И, наверное, самое важное, что любая структура, которая захочет провести соревнования на нашем стадионе, вот это будет легко и под силу сделать. Самое главное, конечно, это академия, потому что сейчас мы развиваемся. У нас на данный момент 60 детей, ещё плюс 10 добавится, будет 70. И когда уже полностью откроется стадион, я думаю, что там будет около 100 или больше 100 детей, и состав тренерский тоже надо будет расширять.

— Ты любитель подколоть партнёров по команде, ты это делаешь, наверное, всегда. И во время тренировки, и в автобусе, и в раздевалке. А были ли в последние годы в команде игроки, которые осмеливались подколоть тебя?

— Могут подкалывать, и совершенно это нормальная история, потому что без этого не может существовать организм, тем более футбольный, спортивный и вообще любой. Да, есть какие-то некие шутки, прибаутки и всё остальное. Вот сегодня, например, Егор Бесаев впервые узнал, что у него вместо 86 килограмм вес 92. Ну, естественно 2 с половиной часа Владислав Тороп, Николой Баровский, Игорь Акинфеев подкалывали Егора Бесаева, что он толстый. Видишь, это не я подкалывал.

— Ну всё равно тебе боятся что-то сказать.

— Да нет, говорят, это совершенно нормально. Это опять же вы видите через призму, как своих глаз и всего остального. Всё это говорится. Я тебе говорю, что я себя не чувствую на 40 лет. У мне такое ощущение, что мне там 28-30 лет, а тело моё чувствуется на 25.

— Тогда, чтобы подтвердить твои слова, давай вспомним последнюю шутку, которую тебе сказал кто-то из игроков?

— Да я не помню, честно, но, говорится, всё равно всё. Ну, я вот прямо действительно не буду сейчас вспоминать, сидеть там, утруждать свою мозг.

— Расскажи, что для тебя значит твоя автобиография, как ты отнес себя к её успеху? Она побила рекорды какие-то всех книжных магазинов Москвы. Мы удивлялись, когда приходила эта статистика, эти цифры.

— Наверное, да, она не то что побила, она взорвала просто рынок. И я, честно, не думал, что прям столько тысяч людей захочет приобрести эту книгу. И, наверное, не только для меня, а для людей, которые участвовали в этой авантюре. Стало неожиданностью, потому что я помню ту свою книжку «100 пенальти от читателя», когда Лужники тоже пришло около пяти-шести тысяч, они её раскупили буквально, не знаю, там за три часа. И сидя там просто в книжной ярмарке, то есть там слева от меня справа были бабушки тоже. Да, что происходит там? Мы хотели продать книжки свои, там люди просто приходили подписывать. Я реально пять часов тоже сидел подписывал, я думал, на тот момент, что это пик. Но сейчас, видишь, в зрелом возрасте, благодаря коллегам, которые участвовали, опять же, в этом процессе, вот мы куда-то опять взлетели в космос. И насколько я знаю, что там, по-моему, какой-то детский ещё, вариант сейчас будет появляться. Вот я честно не могу, как бы, дать ответ на этот вопрос, я не могу залезть в ум людей. Наверное, это им интересно действительно. Ну, только могу сказать огромное спасибо, что они это делали. А так у нас, наверное, не было задачи, чтобы мы куда-то там взлетели в космос и побили все рекорды рейтинги.

— Говорили про твое тело, ты ведь всю жизнь выглядишь, молодо, спортивного. Есть у тебя страх потерять эту форму?

— Нет, форму-то не только я, вообще любой человек потеряет, когда начнёт по 38 раз на дню есть, как это делают некоторые. Ну вот, нет, страха нет. Есть понимание, что ты выбираешь или ту сторону, да, или вот эту сторону. То есть всё-таки мне хочется быть на этой стороне, когда тело поджарое, нету вот этого свисающего живота. Я буду стараться держать себя в форме, в тонусе, вне зависимости от спорта, от карьеры, да, то есть я прекрасно понимаю, что я не хочу таким становиться. И ну не хочу просто вот эта вся рутина. Потом же всё это начинается, перерастает в какие-то болезни, начинается отрезание желудков, всего остального. Ну вот мне кажется, проще просто держать себя в каких-то рамках. Да, ты можешь прибавить в килограммах, но не да такой степени, что тебя разносило. Это совершенно нормально для спортсмена, футболиста и поэтому единицы, которые держат себя, сведя за своим телом. Вот я хочу попасть в эту единичку процентов.

— А вообще, какой страх тебя посещает чаще всего?

— А знаешь, что я тебе скажу? Страх, наверное, такая штука, которая, ну она необъяснима, то есть ты можешь ничего не бояться, а можешь бояться, наверное, есть такие моменты, почему-то, я не знаю, там и в детстве себя ловил во мысль, а здесь, может быть, это сейчас покажется каким-то таким пугающим словом, наверное, страх смерти всё-таки у человека есть он, он есть, наверное, и понятно, что не надо о нём думать, когда ты молод и всё остальное, наверное, по нынешней жизни всё-таки, наверное, да. Тут, кстати, вот я вспомнил сейчас историю.

— 20-летний Игорь Акинфеев не сказал бы нынешнему Игорю, что тот стал слишком скучным, угрюмым, или наоборот он сказал бы: Игорь, нифига себе, ты в какой форме. Как думаешь?

— Хороший вопрос, не знаю даже. Что бы сказал, что бы посоветовал себе. Я думаю, что, наверное, нет. Не все травмы хорошие, честно говоря, поменял бы в своей жизни, чтобы у меня вторая травма случилась. Первая, понятно, там ладно, всё случилось, да. Вот вторая травма, она, конечно, то есть повторная вся эта тема, она тяжело давалась.

— А если бы можно было поменять, что бы ты сейчас сделал?

— Наверное, ничего не поменял бы, потому что поменять уже ничего нельзя, да. Просто, образно была бы там травма, ну, даже если бы там просто был разрыв боковой связки, я бы согласился.

— Так вот ещё в конце чуть-чуть философский вопрос: если бы твоя жизнь была матчем, то какой сейчас идёт тайм и какой счёт?

— 45 плюс 6. Судья добавил 6 минут к первому тайму, а второй я еще не отыграл. А счет 1:0, можно хоть тут на ноль отыграть? (смеется)