Виктор Васин, возможно, самый многострадальный футболист последней «золотой» эпохи ЦСКА. Тяжёлые травмы, ошибки в ключевых матчах, давление прессы и хейт болельщиков – в какой-то момент на уроженца Ленинграда обрушился просто вал неприятностей.

В откровенном интервью «Чемпионату» экс-защитник ЦСКА и сборной России вспомнил о тяжёлых временах, рассказал о новой жизни и порассуждал о нынешнем кризисе армейцев, будущем Кисляка и Глебова и спортивном долголетии Акинфеева.

Конец карьеры, бизнес с Щенниковым и Дзагоевым, здоровое питание

– Вы недавно вернулись из Китая. По делам ездили?
– Как родитель. У моего младшего сына был товарищеский турнир по хоккею в Пекине. Он занимается в школе команды «Авангард» в Москве. Китайцы максимально популяризируют хоккей. Их команда «Куньлунь Ред Стар» (сейчас – «Шанхайские Драконы». – Прим. «Чемпионата») выступает в КХЛ. Инфраструктура и детские академии в стране на хорошем уровне. Есть куча стадионов и манежей. Уровень пока не дотягивает до нашего, потому что российская школа хоккея – одна из лучших в мире. На турнире наши ребята выиграли все матчи.

– Какие впечатления остались от Китая?
– Мы были только в Пекине. Будет неправильно судить обо всём Китае по одному городу. Пекин – консервативный город, столица имеет развитые технологии. Есть свои приложения такси, как в Европе и России. Разница только в самих приложениях. Надо ими чуть-чуть научиться пользоваться. Есть свои платёжные системы, к которым нужно привязать карту. А так всё то же самое.

Главное впечатление – очень много людей. Мы были на Великой Китайской стене, в Запретном городе и на известном стеклянном подвесном мосту в горах. Туристов море. Это действительно впечатляет. А в остальные дни у сына было по две игры. Мы уже вошли в тот режим, когда всё зависит от расписания детей.

– Как адаптируетесь к новой жизни без футбола после завершения карьеры?
– Я завершил карьеру осенью 2024 года. Мне очень хотелось пожить без расписания и тренировок. Вернулся в Москву: тут куча народа, друзья. В столице я редко появлялся, потому что был два года в Казахстане. Изредка звали поиграть в футбол или падел. Я стал реже тренироваться и очень быстро ощутил последствия. Пока играл, держал себя в режиме, всё было окей. А когда закончил, чуть-чуть начал терять форму, и у меня сразу посыпались колено, спина. Понадобилось достаточно много времени, чтобы адаптироваться. Первые три месяца чувствовал себя хорошо, потом потихоньку всё начало болеть. Со временем всё стало только хуже. Я год промучился, пока не понял, что рано расслабился (улыбается). Футбольная карьера закончилась, но надо продолжать активно заниматься спортом.

– Что было самым сложным в этот период? Не тосковали по футболу?
– У меня не было боязни заканчивать с футболом. В последний год игра мне доставляла реальное удовольствие. В Алма-Ате были суперусловия! Поддерживал себя в форме, дети были при делах, учились в английской школе и занимались спортом. Когда заканчивал с футболом, понимал, что с коленом может быть на тоненького – можно поймать рецидив, нагрузки переносить становится тяжелее. Однако физически я был готов ещё долго играть. В начале были большие проблемы со спиной, а потом дало о себе знать колено – двое «крестов» и мениск на одном суставе.

– Как справлялись с больными коленом и спиной?
– Сначала никак не справлялся. По чуть-чуть выполнял какие-то упражнения. Но я не делал это систематически и не жил в режиме. Потом понял, что надо чем-то регулярно заниматься. Сейчас три раза в неделю плаваю в бассейне с тренером. Начал с Щенниковым кататься на велосипеде. Купили оборудование и наняли тренера. Пока про гонки речи нет, однако в будущем планируем куда-то выезжать на шоссейных велосипедах с сопровождением. Также часто играем в падел. Стараюсь всем заниматься систематически. Мне бассейн очень сильно помог со спиной. Велик помогает с ногами и коленями. В таком ритме сейчас и живу.

– Чем увлёк велоспорт?
– Меня Щенников подтянул на это дело (улыбается). Сам бы я вряд ли занялся велоспортом. Жора красиво всё преподнёс – мол, будем ездить на велосипедах на природе. В этой сфере прикольное комьюнити, я начал ездить кататься в Крылатское. На легкоатлетической дорожке вокруг этого велотрека в своё время часто бегал, поддерживая форму в отпуске. Мне эта локация очень нравится, как будто место силы.

– Какие личные рекорды по километражу?
– Мы уже вовсю начали ездить по улице с Щенниковым. Несколько раз намотали по 50 км на велосипедах по Москве. Я уже стал полноценным велогонщиком.

– Почему после футбола занялись бизнесом, а не, скажем, тренерством?
– У меня было желание пойти учиться на тренера. Но я понял, что это происходит по инерции: пацаны идут – и я пойду. По факту же сильного желания быть тренером в ближайшем будущем у меня нет. Я решил взять паузу. А бизнесом и инвестированием мы стали заниматься вместе с Щенниковым и Дзагоевым. В коммерческую деятельность тоже Жора привёл. Он давно этим занимается. Можно было консервативно вкладывать деньги, пока играешь в футбол. Когда же завершил карьеру, начал более плотно этим заниматься.

У нас ещё раньше были инвестпроекты. Среди партнёров есть бывшие футболисты из Питера – Олег Самсонов и Виктор Файзулин. Мы с ними делали несколько успешных совместных проектов. Когда закончил с футболом, понял, что есть чем заняться, плюс дети растут.

– Каким видом бизнеса сейчас занимаетесь?
– Инвестируем средства в коммерческую недвижимость. Параллельно пытаемся построить агентство, чтобы можно было покупать и управлять недвижимостью.

– Тяжело развивать бизнес в нынешних экономических условиях?
– Мы занимаемся коммерческой недвижимостью. Это консервативное управление своими же деньгами. Время непростое, всё дорожает, стало тяжелее покупать и находить помещения, где-то – сложнее продавать. Но, как показывает практика, Москва – это отдельный мир. Получается находить помещения и продавать. Сейчас открывать большой бизнес очень рискованно. Надо быть камикадзе, чтобы так делать. В нашем случае это чуть другое.

– Комфортно вести дела совместно с бывшими одноклубниками и друзьями?
– Нам было максимально легко с самого начала. У нас полное доверие между собой, мы много чего прошли вместе и знаем друг друга сто лет. Сейчас у нас есть общие интересы и помимо бизнеса. Играем в падел и футбол. Нам не скучно вместе!

– С какими трудностями столкнулись на старте бизнес-карьеры?
– Когда вернулся из Казахстана в Москву, решил, что надо всё самому максимально прочухать в этой сфере. Я купил помещение, сам поехал его регистрировать. Сразу на себе прочувствовал эту жизнь, когда не кто-то за тебя что-то делает. А мы к этому изначально привыкли, будучи футболистами. Тут же попадаешь в другие условия. Для общего развития и понимания это очень полезно. Я пошёл разбираться с этим, было прикольно и интересно. Бывали сложности, когда я приезжал не в те места – жилищник для физических лиц, а надо было для юридических. Приходил, стоял и ждал час в очереди открытия окошка, чтобы узнать, что надо было ехать в другое место. Первое помещение я покупал в Бутове. С 10 до 16 сам ездил, согласовывал детали и обо всём договаривался. Но в целом ничего сложного не было.

Когда начинаешь общаться с людьми, футбол иногда помогает. Тебя в одном месте узнали, в другом. Люди идут навстречу, сразу клеится разговор. Потом одному человеку подарил футболку, другому – мяч с автографами. В бизнесе наш футбольный бэкграунд очень сильно помогает.

– Часто узнают, когда приезжаете на встречи с покупателями?
– Было не раз. Спрашивали: «А это правда вы? А можете мяч ЦСКА подарить?» (Улыбается.) Сувениры не заканчивались, так как остались контакты в клубах, где играл.

– Ваша супруга активно ведёт соцсети и работает нутрициологом. Помогает ли она вам с питанием и адаптацией к новой жизни после карьеры?
– Жена действительно занимается нутрициологией, постоянно повышает квалификацию, учится и параллельно практикует. Я знаком был с нутрициологией, так как во многих командах тоже следят за питанием. Когда жена начала активно этим заниматься, то и дома питание изменилось в полезную сторону. Дети тоже стараются правильно питаться. У меня старший сын пытался играть в футбол, стоял на воротах и занимался в академии «Кайрата», но в итоге вместе со мной закончил. А потом за полгода сильно прибавил в весе, мы чуть дали слабину и не сильно контролировали это.

Если говорить о новых привычках, то раньше я не мог себе представить, что каждое утро на завтрак буду есть салат. Уже привык к этому, ем нормальный хлеб, рыбу и какой-нибудь салат с листьями и брокколи.

Падел, Медиалига, путешествия

– Чем вас зацепил падел, в который вы стали активно играть с Дзагоевым, Щенниковым и Набабкиным?
– Последние пять лет карьеры мы все вместе летали в отпуск и там активно играли в теннис. Стали брать уроки у тренера. Потом началась эпидемия падела. Почему затянуло туда? Теннис тоже интересен тем, что это другой вид спорта, там играешь руками. А в паделе играешь два на два — намного проще начать. Я в детстве занимался теннисом, у меня нет проблем с подачами верхом, а многих это сразу отталкивает. Люди приходят и не могут научиться подавать, только перебивают мяч через сетку. А в паделе всё динамично, быстро и весело.

Мы с ЦСКА всю жизнь ездили на зимние сборы в Испанию. Там были падел-корты, а мы мимо них ходили. Зимой, кроме нас, в Кампоамор в основном приезжали только пенсионеры. Смотрели с любопытством, как в падел играли возрастные люди. А мы всё время были под нагрузками, не было желания ещё что-то делать. В Кампоаморе мы много бегали, кроме футбола, сил не оставалось ни на что.

– А со Слуцким играли в падел? Дзагоев говорил, что Леонид Викторович в полном порядке.
– Алан больше подкалывает Слуцкого. Лично я с ним ни разу не играл. Когда падел ещё не был настолько модным, в него в Кампоаморе играли Слуцкий с Онопко. У них как раз оставались силы на сборах, надо было чем-то себя занять, помимо футбола. Думаю, на тот момент у них был посредственный уровень. Потому что просто стоять на корте и отбивать удары не получится, мяч тебя заставит бегать. Савельич более спортивный и активный, у него такой характер, что везде надо постоянно выигрывать – вне зависимости от того, сколько тебе лет.

За эти два года, что я в Москве, все очень сильно прибавили в паделе. Я играл с Гончаренко. Виктор Михайлович в порядке, поддерживает хорошую физическую форму. Тем падел и приколен, что это хороший повод встретиться, поиграть и провести вместе время, потом сходить поужинать. Михалыч постоянно приезжает в Москву и зовёт поиграть.

– Что вызывает у вас больше всего эмоций после завершения карьеры?
– Эмоции, которые испытываешь на футбольном поле, невозможно нигде получить. Недавно ходил на бой Фёдора Кудряшова. Было очень непривычно. Не представляю, как Федя в это вписался. Переживал за него и почувствовал эту атмосферу боёв. Во всех видах спорта на высоком уровне ты испытываешь такие суперэмоции и адреналин, какие в обычной жизни невозможно получить. Понятно, что ты радуешься и переживаешь за детей в спорте. Но это не те эмоции, которые есть в футболе.

– Общались с Кудряшовым после боя с Гуди? Как он себя чувствует?
– Нормально, отошёл после боя. Но в ринге из-за адреналина ты не чувствуешь удары соперника, а потом всё это ощущается. Это не сопоставимо с футболом, когда нам прилетало по ногам. Я не стал ему даже пока звонить. К нему очень большое внимание сейчас. У меня жена переписывалась с его супругой, со здоровьем у него всё нормально. Дима Кортава [технический директор Медиалиги] был соорганизатором этих боёв, у нас ним тоже есть совместный проект в бизнесе. Он нас сразу пригласил на такое мероприятие.

– Кортава не звал вас в Медиалигу?
– Мы все сразу дали понять, что не горим желанием. Меня много куда звали, когда я только закончил с футболом и приехал в Москву. Не было никакого желания играть, потому что быстро вылезли все болячки. Осенью 2024 года в Питере проводился матч легенд «Зенита» и ЦСКА. Я пару месяцев вообще не касался мяча, а тут пришлось играть два тайма по 30-40 минут. Собралась нормальная банда из футболистов. Молодых игроков среди ветеранов было немного, поэтому приходилось много бегать в обороне. Я стёр себе ноги, потом всё болело, а после игры организм посыпался окончательно.

Если продолжать поддерживать режим и постоянно тренироваться, то мог бы адаптироваться и вновь начать играть. Однако сильного желания не было. Хотелось спокойно играть в падел и путешествовать по другим странам.

– Какие страны ещё посетили, помимо Китая?
– Когда завершил карьеру, мы с женой успели в Алма-Ате посетить горы. Забрались на пару пиков с гидами. Решили потом, что это наша история. Нам понравилось, получили адреналин. Получается своеобразная медитация в горах. В прошлом году пробовали покорить Монблан (самая высокая вершина Альп и Европы. – Прим. «Чемпионата»), специально ради этого летали во Францию. Но нам не повезло с погодой: дошли только до первого базового лагеря. Пришлось возвращаться, однако получили крутые эмоции. Ночевали в лагере на двухъярусных кроватях, без воды, туалет с ручным смывом, было прикольно.

На гору поднимались пешком, потому что скалолазание меня не привлекает. Я видел большие горы, по которым лазают люди — выглядит страшно. У нас в планах подняться пешком на Килиманджаро (высочайший стратовулкан Африки, высочайшая точка континента. – Прим. «Чемпионата»).

C Жорой Щенниковым ездили в Мурманск. Плавали с китами – незабываемые ощущения! Нам повезло, потому что вокруг лодки было китов 15. Два проплыли прямо под лодкой, некоторые c пяти метров обрызгали нас хвостами. Мурманск очень понравился! Ещё были в Териберке, ловили треску с лодки. С Жорой и компанией также ездили на рыбалку в Астрахань. Много куда можно поехать, вопрос времени. Дети пока ограничивают.

Детский спорт – это вообще… Родителям стоит 10 раз подумать, прежде чем куда-то отдавать. Шансы попасть в профессиональный и большой спорт мизерные. При этом нужно подстраивать свой график под сборы, тренировки, игры сына. Недавно прислали расписание нового турнира, а мы запланировали поездку в Турцию. Придётся менять билеты или лететь кому-то отдельно.

Казахстан, «батя», байки со сборов ЦСКА

– Какие впечатления остались от двух лет в «Кайрате»?
– Я не чувствовал себя иностранцем. Когда пришёл в команду в 2022 году, владелец клуба испытывал проблемы определённого характера. Шло следствие, потом дело закрыли. У «Кайрата» начались непростые времена, неопределённость. Команда сильно изменилась. Когда я приходил в клуб, стартовый состав полностью состоял из легионеров. Потом за полгода почти все ушли из команды, клуб начал жить в новых реалиях. Расформировали «Кайрат-2», который играл в России. Соединили молодёжку, дубль и оставшихся футболистов из основы в новую команду. Я был сильно старше всех. Коллектив сложился хороший, в основном молодые пацаны. Мы с большим уважением относились друг к другу и сдружились. Игроки меня называли в шутку «батя» или «отец» – больше из-за возраста.

Мы с семьёй жили в Алма-Ате и два раза в неделю стабильно ездили в горы. У меня жена – москвичка. Когда возвращались из Казахстана в Россию, её чуть ли не депрессия накрывала. Вообще не хотела уезжать, настолько привыкла к природе и размеренной жизни, свободному времени.

Когда я только начинал общаться с супругой, для неё было дико куда-то уехать и пожить. Но в Алма-Ату она уже ехала на опыте, потому что до этого мы пожили в Мордовии и Уфе. А после моих вторых «крестов» несколько месяцев жили в Риме.

– Какое прозвище у вас было в ЦСКА?
– Мы в шутку всё время подкалывали друг друга. Поэтому я какие-то прозвища не готов называть (улыбается). Дзага называл меня Барези (легендарный итальянский футболист. – Прим. «Чемпионата»). Ему так привычно было.

– О чём сейчас чаще задумываетесь: о прошедшей карьере или уже о будущем и бизнесе?
– Назад я уже вообще не смотрю. Я к этому отношусь по-философски. То была отдельная жизнь, сейчас началась другая. Первая жизнь и карьера были супер интересные и насыщенные. Максимально благодарен футболу, что всё так получилось. Вообще не думаю о том, было тогда хорошо или плохо. Те же травмы – это часть жизни. Судьба свела со многими людьми, с которыми продолжаю жить, дружить и работать. Вторая жизнь только началась, и она тоже очень интересная. Благодаря первому этапу есть финансовый фундамент и опыт. Не хочется загадывать, как сложится дальше. В мире много всего происходит.

– Есть гештальт, который хотите закрыть?
– У меня есть много целей в плане путешествий. В бизнесе нет какой-то цифры, которой надо достичь. Хочется постоянно развиваться во всех смыслах, расти как личности. Спасибо футболу, что нам всегда хочется чего-то большего. Всё меняется, ты становишься взрослее, опытнее. Мысли и ценности меняются. Пройдёт несколько лет, и у тебя уже будут другие планы и цели. Главная же цель – получать максимальное удовольствие от жизни.

– По каким футбольным аспектам скучаете?
– Нам периодически с Жорой Щенниковым задают этот вопрос новые знакомые. Мы кайфовали на сборах и на выездах. Проводили вместе время. У ЦСКА всегда был чартер при перелёте, было суперкомфортно: развалились в самолёте, потрещали и поиграли в карты. Было весело и прикольно. Смотришь назад и вспоминаешь эти времена с улыбкой. Мы продолжаем общаться нашей бандой, периодически вспоминаем те периоды и ржём.

– Например?
– Было много прикольных и весёлых моментов. Когда летели из Ростова, пару раз на взлёте переворачивались ведра с раками, которые мы брали с собой. Вся волна маринада и бульона разливалась по самолёту, под конец полёта кондиционер не справлялся.

После турне с ЦСКА в Китай в 2013 году остался стереотип, что там не было нормальной еды. Китайцы очень туго разговаривали на английском, поэтому мы даже не могли заказать еду. Заказывали в номер бургеры, клаб-сэндвичи и сидели по восемь человек. В номере была ванная с прозрачным стеклом, в которой лежал Кирилл Анатольевич, когда мы играли в PlayStation. Восемь человек как-то же надо поместить в номер. Набабкин брал себе подушку, ложился в ванной и играл в приставку через стекло. А я заказывал весь этот фастфуд Приходилось чуть ли не матом орать: «Гамбургер, гамбургер!» А тебя не понимают (улыбается).

– Вы родом из Санкт-Петербурга. Остались какие-то чувства к «Зениту» с молодости?
– Я вырос за городом, но с седьмого класса по первый курс университета уже жил в Санкт-Петербурге. Мне нравится центр города, до сих пор испытываю там детскую ностальгию. А ностальгия в плане футбола быстро прошла, так как я начал играть в Нальчике, потом перешёл в ЦСКА. Считаю себя воспитанником академии «Зенита», они немного дали мне опыта. Но к большому «Зениту» я непричастен.

Весенний кризис ЦСКА, уход Челестини, перспективы Игдисамова, будущее Кисляка и Глебова

– С чем связываете кризис, который настиг ЦСКА этой весной?
– Мне нравилось, во что играл ЦСКА с Челестини до зимнего перерыва. Выглядело обнадёживающе. Мы были на зимних сборах, видели, как развиваются молодые футболисты. Был результат. Поэтому для меня второй круг сезона начался неожиданно. Причём игра в отдельных матчах была нормальной. Может, игроки потеряли в себе уверенность. Появилось дополнительное давление, и команда посыпалась.

– Что думаете о конфликте между Мойзесом и Челестини?
– Люди на эмоциях, в расстроенных чувствах могут что-то ляпнуть, а потом извиниться, пожать друг другу руки – и большой проблемы нет. А остальное уже дорисовывают в прессе. Футболисты внутри команды гораздо меньше внимания уделяют этим проблемам. Что касается Мойзеса, мне неинтересно узнавать, что там случилось. Я примерно понимаю ситуацию. Да, поговорили на повышенных тонах с Челестини. Такие ситуации происходят во всех командах.

– Почему у Челестини не получилось в ЦСКА?
– Так получилось. Результата нет — и команда посыпалась. ЦСКА мог, условно, обыграть «Ахмат», и игра пошла бы, и был бы результат. Все бы начали по-другому говорить, что Челестини – хороший тренер. В этом и прелесть футбола: бывает, что всё идёт правильно, а результата нет. «Реал» выигрывал Лигу чемпионов, несмотря на огромные кадровые проблемы. Играл без нападающего, с травмами, но была какая-то «химия». В футболе, помимо мастерства и тактики, присутствует доля везения. Жалко, что армейцы провалили второй круг чемпионата. На старте сезона команда очень ярко начинала и играла в интересный, атакующий футбол.

– Какого тренера ЦСКА нужно назначить на следующий сезон?
– Думаю, армейцы будут искать нового главного тренера. Однако для Игдисамова сейчас прекрасная возможность проявить себя и заявить о себе в оставшихся матчах этого сезона. По игре с «Пари НН» было понятно, что у Игдисамова мало времени на подготовку. Но тем не менее он внёс свои коррективы и доверил игровые минуты парням из молодёжки, которые себя проявили. Это тоже радует.

– Как отреагировали на нашумевший уход Дивеева в «Зенит»?
– Надо прагматично смотреть на эту ситуацию. ЦСКА не мог купить нападающего, у них срывались трансферы. А «Зениту» нужен был защитник с паспортом. Для Игоря это не самый плохой вариант продолжения карьеры. Все стороны устроила сделка. Как к этому относиться? Болельщики разделились на два лагеря, кто-то поддержал этот обмен, а кто-то был категорически против.

– Кисляк уже дорос до статуса лидера ЦСКА? По силам ему будет заиграть в Европе?
– Мне очень нравится Кисляк! Он может спокойно играть в любом европейском чемпионате. У него очень разносторонний и развитый стиль игры. Он проделывает огромный объём работы. Такие люди могут играть в любом чемпионате вне зависимости от того, пошло у него или не пошло. Игрок такого плана в центре поля нужен всегда. Мне кажется, Кисляк далеко пойдёт. Не хочется его перехваливать. Для меня Матвей – лучший русский полузащитник в РПЛ. Он адекватный и хороший парень, нормально относится к критике и похвале. Кисляк постоянно прогрессирует и мотивирован работать.

Он даёт просто сумасшедший объём! Матвей входит в топы по статистике всего мира в плане цифр – количество спринтов, общий пробег. Постоянно несётся за спину, открывается, отрабатывает в обороне. Объём – это то, с чем могут столкнуться русские футболисты. Поэтому у наших игроков и могут возникать проблемы в Европе. Уезжают, а там другие скорости, объёмы, и сразу становится непросто. Кисляку не должно быть тяжело в Европе. Понадобится время на адаптацию, но с техникой у него всё в порядке.

– Кирилла Глебова ждут такие же перспективы?
– Я слышал отзывы от пацанов, которые успели с ним поиграть. Из них двоих сразу выделяли Матвея. Многие говорили, что ему надо было давать шанс в основе ещё раньше. С первых минут на поле мне показалось, что он далеко пойдёт. Глебов начал чуть позже, однако очень вырос и спрогрессировал за последний год. У него сумасшедшая скорость. Со временем он становится всё увереннее. Его тоже не хочется перехваливать, но Кирилл – очень перспективный игрок. Глебова ждёт большое будущее, если не возникнет проблем со здоровьем.

– Сколько лет ещё способен играть Акинфеев?
– Не удивлён, что Игорь до сих пор играет на супервысоком уровне. Всё зависит от желания. Ещё несколько сезонов он спокойно отыграет, если захочет. Со здоровьем у него вроде, тьфу-тьфу, всё в порядке. Акинфеев – суператлет!

– Вагнер Лав недавно завершил карьеру, каким вы его запомнили футболистом и человеком, когда он играл в ЦСКА?
– Вага вписал своё имя в российский футбол. Многие справедливо включают его в рейтинги лучших легионеров в истории РПЛ… Он очень яркий футболист. Вагнер провёл много хороших сезонов в ЦСКА. Для болельщиков это эпоха, большая легенда ЦСКА! Его всегда будут с радостью ждать в Москве. Я застал его в команде. Скажу честно: удивлён, что он так долго играл в футбол. Бразильцы склонны набирать лишний вес ближе к концу карьеры. Есть примеры – Роналдо, Роналдиньо. А Вага до сих пор в форме, молодец, ломает стереотипы! Хочется пожелать ему только успехов. У него была суперкарьера. Пускай найдёт себя и в новой роли в дальнейшей жизни.

Травмы, хейт и совет молодым

– А как вы относились к критике в свой адрес от болельщиков ЦСКА из-за ошибок, которые часто приводили к пропущенным голам?
– В некоторых ситуациях я чуть закрывался. Любые ошибки – это часть спорта. Если сейчас посмотреть обзоры матчей, в каждом туре и матче обязательно найдётся какой-то ляп от защитника и вратаря. Это часть жизни. Ты к этому относишься как к данности. Можно было больше времени уделять прессе. Я закрывался и мало давал интервью. Журналисты – тоже люди, которые начинают обижаться, если им не уделяешь внимание. Тебя могут начать душить. Может, мне кто-то должен был подсказать с этим. У меня не было пиар-менеджеров. Меня часто пресса душила. Были моменты, когда из-под меня забивали. Извините, но игроки атаки всегда забивают из-под защитников, иногда даже из-под великих.

Помню заголовки, что из меня сделали клоуна, изуродовали и так далее. В играх были спорные моменты, которые сейчас могли бы по-другому трактовать с VAR. А потом – никто не разбирается, был фол или нет. И тебя пресса начинает душить. Я не работал с журналистами, это моё упущение. Это совет молодым футболистам: надо работать в этом направлении. Не хочу называть фамилии, но смотришь на карьеры других футболистов — их вообще не трогали. Понятно, что, если есть серьёзный ляп, что-то писали в СМИ. В целом же было очень мало негатива, только позитив. А меня в какой-то период пресса реально начала убивать. Из-за этого получилось то, что имеем.

– Как сейчас воспринимаете тот тяжёлый период?
– Я нечасто читал критику в свой адрес. Мы же профессионально разбираем моменты, когда проигрываем. Если всё читать и смотреть, что пишут в прессе, можно сойти с ума. Сейчас понимаю, что это упущение в плане работы с прессой. Недавно Нойер «привёз» гол в 1/4 финала Лиги чемпионов против «Реала». Если бы я такой момент «привёз» в игровом эпизоде, сейчас везде и на всех первых страницах спортивных ресурсов были бы громкие заголовки. Это часть жизни и футбола. Объективно говоря, меня пресса убивала в какой-то момент.

– Кто был вам ближе из тренеров: Слуцкий или Гончаренко?
– Тяжело выделять кого-то. Я благодарен каждому. И Слуцкий, и Гончаренко мне многое дали. С Михалычем я был вместе в «Уфе», когда находился в аренде, а он тренировал команду. Мы одновременно вернулись в ЦСКА. С ним были поближе в человеческом плане. В остальном мне было комфортно со всеми.

– Каким был Слуцкий вне камер?
– Он приятный, максимально позитивный и разносторонний человек, интересующийся многими вещами вне футбола. Не особо обращал внимание на то, что он мало общается с прессой. С ним легко о чём-то поговорить. Многие ребята до сих пор близко с ним дружат.

– В какой момент у ЦСКА началась турбулентность с постоянной сменой тренеров?
– В ЦСКА началась перестройка в 2018 году, много футболистов завершили карьеру. Надо смотреть на политику клуба и общее состояние команды. Начали приходить молодые неизвестные футболисты за небольшие деньги. Пошла перестройка. Не знаю, в какой момент началась турбулентность. Очевидно, что в клубе произошли смена поколений и большая перестройка. После этого понадобилось время, чтобы дальше биться за какие-то трофеи.

– Травмы в большей степени подкосили вас или сделали только сильнее?
– На этот вопрос невозможно однозначно ответить. С одной стороны, травмы закаляли, а с другой – я очень много мучился и часто играл через боль. Были моменты, когда в день матча мне откачивали жидкость из колена, а потом кололи обезболивающее, и я играл. А сейчас смотришь на футболистов, у которых что-то побаливает, и они не играют. Для меня это какая-то дикость. Как это возможно? Я мог выйти играть без одной ноги.

У меня полгода болело колено, и я не мог разворачиваться через левую сторону и тормозить. Всё делал через правую сторону. Об этом люди не знают. Но это и не должно касаться болельщиков. У меня такой характер, что выходил на поле в любом состоянии. Меня тренер спрашивал: «Готов играть?» Я никогда не мог сказать нет. Играл на зубах и через неудобства. У меня была суперинтересная спортивная жизнь. Смотрю на это с благодарностью.

– Довольны своей карьерой? Не осталось горечи из-за пропуска домашнего чемпионата мира?
– В академии я мечтал выйти на переполненный стадион. Мечтал ли я играть в сборной России и Лиге чемпионов? Точно нет. Об этом даже не думал. Но мне повезло поиграть на высоком уровне, в разных турнирах и на больших стадионах. Так что я полностью доволен карьерой.

– Если позовут в ЦСКА в новой роли, готовы вернуться?
– Почему нет? Сегодня мне есть чем заниматься, но загадывать не хочется. В жизни всё меняется. Для меня ЦСКА стал родным клубом. Я с большой теплотой отношусь к людям, которые там работают и играют. В моей жизни этот клуб занимает особое место.