Дмитрий Игдисамов — одно из главных тренерских открытий года в РПЛ: буквально за полгода специалист прошел путь от молодежки до главной команды, где успел поработать ассистентом Фабио Челестини и полноценно возглавить армейцев.

В обстоятельном интервью «Спорт-Экспрессу» Игдисамов рассказал о детстве в Ташкенте и тактике ЦСКА, начале тренерской карьеры, философии и мечте.

Зависимость от Кисляка? Посмотрите на «Спартак» без Барко или на «Краснодар» без Кривцова

— Дмитрий Игоревич, можно ли сказать, что 2026 год — поворотный в вашей карьере?

— Да, так и есть. Зимой я был на сборах как главный тренер молодежной команды. Спокойно их отработал, мы готовились к новому чемпионату. Провели три тура. Во время поездки в Махачкалу мне позвонило руководство и объявило, что по прилете в Москву меня переводят в штаб Челестини. Потом пару месяцев я помогал Фабио, а уже в конце чемпионата у меня появилась приставка «И.О.» и три игры во главе команды.

В отпуске мне позвонили и сказали, что утверждают на пост главного тренера ЦСКА. После этого время побежало очень быстро. В ежедневной работе мы с семи утра до семи вечера трудимся на базе — бывает, и в восемь вечера продолжаем. Время летит так, что это даже не дни сурка, а недели! Год пролетел очень быстро, но именно в 2026-м я вышел на совсем другой уровень.

— Как оцените первую часть чемпионата?

— Мы находимся в лидирующей группе, идем без поражений. Это говорит о том, что футболисты проделывают хорошую работу. Понятно, есть куда стремиться, мы можем намного лучше. Я уверен, что нам по силам играть в более качественный и сбалансированный футбол. Сейчас мы на пути к этому. Хотел бы поблагодарить штаб, который помогает, и футболистов, которые приняли нас, наши идеи и помогают реализовывать их на поле. Впереди еще непочатый край работы. Команда от игры к игре прибавляет в понимании того, что мы хотим видеть; в функциональных и тактических возможностях. Если оценивать старт сезона, я бы поставил четверочку. Нам есть куда расти.

— Есть компонент, который нужно улучшить в первую очередь?

— Это создание и реализация моментов. Мы сначала пробовали структуру с тремя нападающими и, к сожалению, не получили того преимущества на флангах, которого ожидали. Поэтому стали перестраиваться.

Второй момент — нам необходим больший баланс в середине, в переходных фазах, потому что мы пропускаем быстрые атаки соперника, чего не хотелось бы.

Важно было выстроить оборону. Динамика игр никогда не бывает ровной. Есть моменты, когда мы очень низко и глубоко обороняемся, работаем без мяча. И здесь мы должны спокойно, уверенно защищаться, перестраиваться, закрывать зоны, оказывать давление.

— С позиционными атаками были проблемы и у Челестини. Насколько сложно это наиграть в РПЛ, где большинство команд действуют от обороны?

— Позиционная атака — самое сложное, что есть не только в РПЛ, а вообще в мировом футболе. Ты действуешь на половине поля соперника, у тебя за спиной 50 м пространства, которые тоже надо оборонять. Ты не можешь раскрываться, потому что любая потеря мяча — это риск контратаки и опасных моментов у твоих ворот.

Учитывая специфику нашего чемпионата, где очень много команд обороняются низко в надежде на быстрые контратаки, у топ-клубов действительно стоит задача настроить позиционную атаку. Потому что большую часть матчей мы проводим именно в этой фазе. Здесь очень важно, чтобы работали фланги, чтобы футболисты могли обыгрывать один в один и нестандартными действиями ломать оборонительную структуру соперника. Плюс мы посмотрели тренд чемпионата мира, когда массивная, но при этом компактная оборона вскрывается за счет доставок мячей с фланга. На ЧМ было очень много подач и голов после передач в штрафную с флангов, а также дальних ударов. На данном этапе развития футбола это выходит на первый план в позиционных атаках.

Это про умение доставлять мячи в штрафную. Также важно, чтобы в команде были игроки с поставленным дальним ударом, которые могут решить эпизод.

— В начале сезона ЦСКА действовал по схеме 4-2-3-1. Но в конце матча с «Локомотивом» вы перешли на три центральных защитника. С чем это связано?

— С моделью игры «Локомотива». Мы понимали, какая структура нам нужна в этом матче, поэтому в стартовом составе вышла тройка полузащитников: Алвес, Обляков и Кисляк. Я считаю, мы очень хорошо сыграли. В конце перешли на три центральных, потому что вели в счете, а «Локомотив» начал растягивать нас по ширине. У них в верхней линии было пять футболистов против наших четырех, и мы не всегда успевали перекрывать ширину. Поэтому решили добавить еще одного защитника и закрыть эту ширину.

— Но эту же схему ЦСКА использовал и против «Зенита». Причем с первых минут.

— Потому что у «Зенита» очень сильные фланги. И они очень часто строят через них игру в атаке. Опять же, нам надо было успевать перекрывать ширину, плюс, как я говорил, требовался больший баланс в обороне.

Схема — это, по сути, просто расстановка. Учитывая современные тенденции, когда схемы гибридные, а игроки могут меняться местами внутри структуры, то это вопрос интерпретации. Кто-то говорит, что схема с тремя центральными защитниками оборонительная. На самом деле это не так. Ее можно использовать по-разному. Если вспомнить чемпионский «Байер» Хаби Алонсо, то он прошел сезон без поражений, одержал больше всех побед и, по-моему, на втором месте по забитым мячам после «Баварии» шел. Да, расстановка с тремя центральными в обороне дает пятерку защитников, но в атаке эта пятерка или шестерка может быть наверху. Поэтому здесь вопрос интерпретации и задач каждой конкретной позиции.

— При этом в схеме с тремя центральными защитниками на скамейке оказывается Матеус Алвес — креативный игрок группы атаки. А вышедший вместо него Абдулкадыров не может создавать голевые моменты.

— Но атака — это не только про взаимодействие между линиями и перед штрафной соперника. Кто-то ведь должен доставить туда мяч. Атака развивается от вратаря. Дальше идут защитники. Основная задача защитников в атаке — продвинуть мяч в следующую линию. Поэтому сейчас очень ценятся игроки обороны, которые обладают первым пасом или умеют продвигать мяч сами. Это тоже атака, ее конструирование и первая стадия ее развития.

Чтобы тот же Алвес разобрался между линиями, туда нужно доставить мяч. Поэтому важно иметь защитников, которые могут это делать не только длинными передачами, но и игрой между линиями.

— То есть защитникам при развитии атак отводится особая роль?

— Я приверженец более агрессивной, вертикальной игры. Не вижу смысла давать лишние поперечные передачи. Мы должны их делать, когда нет условий для продвижения. Если начали атаку по центру, довели мяч в левый фланг и там есть условия для развития, численное преимущество в зоне мяча или свободные зоны за спиной у линии обороны, то мы должны продвигать мяч. Если можем одной передачей отрезать 6-7 игроков и продвинуться на 30-40 м вперед, то должны этим пользоваться. Другой вопрос, если условий нет, нет численного преимущества в зоне мяча или соперник быстро сместился, закрыл зоны перед собой и контролирует пространство за спиной. Тогда мы ищем горизонтальные передачи, разворачиваем атаку на другой фланг, чтобы перестраивать, перемещать соперника и находить разрывы. В этом случае согласен: комбинируем за счет коротких и средних пасов. Или можем перевести мяч на другой фланг одной длинной передачей.

Но, если есть условия, зачем лишние передачи? Основная задача футбола — отыграть пространство и доставить мяч от своих ворот к чужим, преодолевая сопротивление. Чем дальше уводим мяч от своих ворот и ближе подводим к воротам соперника, тем выше шансы забить. Любая передача назад или поперек дает сопернику возможность отыгрывать пространство по 5-10 м. Так он потихоньку отодвигает игру от своих ворот. Футбол — это игра пространства, борьба за него. Лишний раз отдавая передачу вратарю, мы даем сопернику шанс передвинуться на нашу половину и оказать давление. Это не значит, что мы должны просто пулять вперед. Хотя если правильно понимать пространство, то это тоже можно делать.

Любой пас должен продвигать нас к воротам соперника. Если есть условия, потому что существуют и передачи на сохранение [контроля]. Когда на меня бегут с двух сторон и я не могу сыграть вперед, то должен отдать мяч назад, не рисковать. Поэтому перед приемом у меня уже должна быть информация по расположению мяча, соперников, партнеров, по свободному пространству, есть давление или нет. Футболисты ориентируются на четыре показателя: пространство, соперник, партнер и мяч. Учитывать эти факторы и исходя из них принимать решения. Вот наша модель.

— В начале сезона ЦСКА потерял очки с аутсайдерами: «Акроном», «Ростовом» и «Крыльями Советов». Главная причина связана с проблемой продвижения мяча?

— Здесь абсолютно три разные причины. С «Крыльями» мы создали достаточно моментов: у нас было 18 ударов по воротам, попадание в перекладину. Когда выходили один в один, вместо гола начинали давать передачи на пустые, и соперник перехватывал. А потом — быстрая атака, и мы пропустили. Итог — ничья, хотя мы доминировали и создали достаточно моментов, чтобы победить.

— А «Ростов»?

— Наверное, это худшая наша игра в сезоне. «Ростов» очень хорошо нас прессинговал, лишал пространства, постоянно оказывал давление. Плюс это было после кубковой игры с «Локомотивом». Я признаю свою ошибку, связанную с функциональным состоянием команды: надо было чуть по-другому построить микроцикл перед игрой. Мы не были похожи на себя, не было легкости в ногах, в перемещениях, в принятии решений. «Ростов» создал больше моментов и мог победить.

— Наконец, «Акрон».

— Мы забили первыми, а потом соперник травмировал Матвея Кисляка и мы не смогли его полноценно заменить. Потеряли нить игры, контроль, чем воспользовался «Акрон». Здесь случилось так же, как с «Рубином», когда мы здорово начали, но удаление на 11-й минуте сломало план на игру.

— Нормально ли быть настолько зависимыми от Кисляка?

— Это не только проблема ЦСКА. Посмотрите, как «Краснодар» сейчас играет без Кривцова. Какая команда с ним и какая — без него. Или какой «Спартак» с Барко и без Барко. «Зенит» с Венделом и без Вендела тоже две разные команды. Никогда нельзя заменить по качествам и влиянию лучшего футболиста другим. Любого ключевого, системообразующего человека убираешь, и команда сильно теряет в качестве. В качестве взаимодействия в первую очередь. Поэтому это абсолютно нормальная ситуация.

Вижу команду, у которой глаза горят, а игроки готовы рубиться друг за друга!

— Перейдем к персоналиям: в этом году раскрылся Кирилл Данилов. За счет чего?

— Кирилл — самый физически одаренный футболист, с кем я работал. За всю мою тренерскую карьеру. Это чистая мощь: рост 198 см, сумасшедшая скорость, силовые способности, феноменальные физические данные. На это накладывается хорошее техническое оснащение и понимание игры. Плюс правильная ментальность. Он не звездится, очень спокоен, хладнокровен, настроен на самосовершенствование, хочет расти. Именно с этим связываю его прогресс. Понятно, что здесь хорошо поработали академия и молодежная команда, особенно Максим Эдуардович Боков, который отвечал за оборону. При нем Кирилл очень сильно прогрессировал. Надеюсь, на этом не остановится. Сейчас он играет не без ошибок, но парню всего 19 лет. Есть куда расти. Очень важно, чтобы посторонние околофутбольные вопросы и интерес со стороны не сбивали его с пути. Ему нужно закрепиться в ЦСКА, поиграть здесь, получить опыт. Здесь он игрок стартового состава, воспитанник, мы на него рассчитываем. Он будет получать игровое время, пускай набьет шишки. Уехать за границу всегда успеет.

— Жоао Виктор тоже прибавил, особенно на фоне прошлогодних ошибок.

— Мы просто сели и честно поговорили. Сказал ему, что рассчитываю на него как на одного из лидеров команды, что у него есть качества, которые позволяют стать одним из лучших защитников РПЛ. Эти качества действительно есть. Хочу, чтобы он их проявлял, был смелым. И стал лидером команды. В свои 28 он один из самых опытных и возрастных игроков.

Думаю, здесь вопрос ментальности. Мы нашли общий язык и хорошо работаем. Он помогает в реализации наших идей в обороне, доносит информацию до других молодых бразильских футболистов. Я ему за это благодарен. Надеюсь, он будет дальше прогрессировать.

— У ЦСКА достаточно молодая команда — этот фактор облегчает вам работу, учитывая, что до этого вы работали в молодежке?

— Мне комфортно работается — не хочу оценивать с точки зрения «хорошо» или «плохо». Конечно, нюансы есть. Мы самая молодая команда чемпионата, где 13 из 24 игроков — 21 год или меньше. Это сказывается на стабильности, качестве игры и результатах. Молодому футболисту свойственна нестабильность. С этим надо работать.

Но в последних играх, начиная с «Зенита», я вижу команду, у которой глаза горят, — она готова вырывать очки и победы, в ней все хотят рубиться друг за друга. Это важный показатель роста футболистов. Роста не в плане возраста — в плане ментальности. Кто-то в таком возрасте ментально сильнее. Например, Матвей Кисляк, Кирилл Глебов. Им по 21, но они уже как мужички играют. Есть футболисты, которым нужно достичь этого психологического состояния. Плюс у нас есть 18-19-летние, которых нельзя назвать стабильными в ментальном плане. Они делают первые шаги, мы потихоньку их подпускаем. Имран Фиров выходит и в каких-то играх делает результат, но постоянно играть в стартовом составе он еще не готов, по нашему мнению. Его нужно аккуратно подводить. Поэтому здесь есть как плюсы (азарт, задор молодежный), так и моменты, с которыми надо работать.

— Вы выделили матч с «Зенитом», когда ЦСКА вырвал победу в концовке. В чем его ценность?

— Игроки приобретают опыт. Победный опыт. Они понимают, что план на игру работает. Да, многие говорят, что должны были пропустить три мяча еще в первом тайме. Вопросов нет. Но мы играем с «Зенитом» в гостях — там футболисты очень высокого уровня и за каждую ошибку они наказывают. Бог нас миловал, но я хочу отдать должное нашим футболистам и не позволю принижать их заслуги. Они провели очень хороший второй тайм. Мы практически ничего не дали создать «Зениту», но и сами могли забивать и закрывать игру.

Ребята молодцы, растут. Это очень важная победа с точки зрения становления новой команды, обретения уверенности. Как и следующий матч с «Рубином», когда мы в меньшинстве почти 85 минут, включая добавленное время, играли и также имели возможность победить. Как и игра с махачкалинским «Динамо»: если бы не привезли себе гол, то держали бы матч под контролем. Такие голы, как в Каспийске, выбивают из колеи. Нам потребовалось время, чтобы вернуться в игру, нащупать нить, взять мяч под контроль. Но мы вырвали победу. В сложных моментах мы умеем набирать очки. Это показатель того, что команда прогрессирует.

— Лукин еще весной был основным защитником. Почему он стал меньше играть?

— То, что было весной, осталось весной. Мы не должны жить прошлым сезоном. Начался новый сезон, у всех были одинаковые стартовые позиции. Я сказал об этом на сборах.

Все начали работу, но Матвей получил травму и не мог тренироваться наравне с остальными. Его конкуренты в этот момент работали, выглядели лучше. В итоге на первый матч выбор пал на Виктора и Данилова. Они показывали хороший уровень, не допускали голевых и системных ошибок. Не было причин их менять. Это конкуренция.

Футбол — жестокий и агрессивный вид спорта с очень высокой конкуренцией. Здесь нужно каждый день держать уровень. Не попал в состав — бывает: конкурент выглядит сильнее, поймал игру и поэтому он выходит в старте. Тебе остается работать на максимуме. Если обижаешься и начинаешь плохо тренироваться, можешь попасть в кольцо: не играешь, обижаешься, плохо тренируешься, опять не играешь.

Нужно понимать: наступит момент — из-за травмы, дисквалификации, кубковой ротации, когда ты выйдешь на поле. И в этот момент должен показать высокий уровень. Но если ты рефлексировал и сыграл плохо, тренер лишь убедится в своей правоте. Нужно использовать шанс на максимум, тогда подкинешь мне приятную головную боль: ведь такому футболисту хочется находить игровое время.

Лукин вышел с махачкалинским «Динамо» в перерыве — требовалось подменить Джамала: у него была голевая ошибка, желтая карточка; поучаствовал в заварушке — соперник его начал провоцировать. Чтобы он не удалился, мы его сняли. Матвей вышел и сыграл неплохо. Адаптировавшись, поймал ритм, мы победили. Все потому, что он продолжал тренироваться, ждал шанс. Возможно, он был недоволен ситуацией, но пришел момент — он вышел и сыграл, как нужно.

— Это же касается Алвеса, Поповича, Козлова и Кармо?

— Абсолютно. Они также должны продолжать тренироваться. Мы ищем наилучшие сочетания для достижения результата. Сейчас результат есть. Тренируйтесь. Мы видим их старания и стремления. Придет момент, когда они выйдут на поле, — сезон очень длинный. У нас открытая, честная конкуренция. Кто на данный конкретный момент лучше готов, тот и будет играть. Мы учитываем наши игровые модели и модели соперника: где, в какой ситуации и какой футболист может дать больше.

Я понимаю любимую игру болельщиков, экспертов, блогеров, что надо было ставить того или поменять этого. Что тренер якобы не видит. Но, ребята, вы не учитываете очень многие факторы, которые учитываем мы.

После игры с «Рубином» мне задавали вопрос на пресс-конференции: «Почему заменил Глебова, а не Абдулкадырова?»

У меня встречный вопрос: а на кого я должен был менять Джамала?

— Лукин?

— Мы играли в четыре защитника, а Джамал действовал на левом фланге. Кто должен был играть вместо него?

— В теории можно было опустить Кругового в оборону.

— И сколько бы тогда было перестановок в игре? Плюс нужно учитывать, что во втором тайме у «Рубина» вышел Самошников, который с аутов начал забрасывать мячи нам в штрафную. То есть у соперника появились дополнительные стандарты. Они ведь нам забили в той игре со стандарта и продолжали создавать моменты через них. И в такой ситуации мы должны были менять высокого игрока, который хорошо играет головой? Этот фактор кто-то учитывает? А мы об этом думаем.

Плюс перестановки, а мы, напомню, действовали почти всю игру в меньшинстве. Одна замена, движение футболистов по позициям... Это все риск. Ты не знаешь, как подействует каждая смена и перестановка: нужно в моменте донести игрокам, кто за кого отвечает, как перестраивается. В условиях лимита времени это сделать очень сложно. Многие не учитывают таких вещей.

— От обороны перейдем к средней линии. Конкретно — к Дмитрию Баринову. Сложилось ощущение, что ему пока так и не подобрали идеальную позицию. У вас есть понимание, где его оптимально использовать?

— Вопрос очень сложный. Я уже говорил: если цветок из горшка в горшок пересаживаешь, ему тоже нужна адаптация, чтобы привыкнуть к новой почве. Дима всю жизнь провел в «Локомотиве», это его первая смена клуба. Требовалось время на адаптацию. Плюс он попал в такой период, когда с зимы до весны вся команда не показывала лучший футбол. Далее поменялся тренер, пришел я со своими требованиями — опять нужно адаптироваться. Считаю, нам просто не хватило времени, чтобы определить его идеальную позицию и где бы он мог показывать лучшие качества. К сожалению, он получил травму.

Мы поменяли модель. Возможно, в структуре с тремя центральными [защитниками] ему было бы легче. Но мы не сможем использовать его в ближайшие месяцы. Хотелось бы пожелать Диме здоровья, быстрого восстановления. Мы его очень ждем. Для нас Баринов — важный футболист и с точки зрения раздевалки: он подсказывает молодым, парень с характером. Для создания коллектива Дима был нам очень важен. Его сейчас не хватает. Как и Игоря Владимировича Акинфеева, Милана Гайича, Мойзеса, которых мы ждем. Желаем всем быстрее выздороветь и присоединиться к команде.

— Если говорить про схему с тремя защитниками, какую позицию вы бы попробовали для Баринова? В двойке полузащитников?

— Думаю, наверное, в двойке полузащитников, скорее всего.

— Баринов, Мойзес, Гайич... У вас есть объяснение, с чем связана такая травматичность? Это стечение обстоятельств или следствие нагрузок?

— Ни одна из этих травм не произошла на ровном месте. Если не брать травму Гайича, когда он бил и тянулся к мячу. То есть травма неконтактная.

Мойзес бежал, ставил опорную, а Гиоргобиани под него подкатился и подбил ногу. Это контактная травма, кресты. Мойзес доиграл, потому что у него очень сильная четырехглавая мышца, квадрицепс, которые держат колено.

Дальше — Дима Баринов. На него упал соперник. Опять контактная травма. От этого никак не оградишься.

Не скажу, что травмы от высоких нагрузок. Они адекватные. Мы должны были набирать функциональную базу. Потому что после отрезка с февраля по май команда функционально выступала с каждой игрой хуже и хуже. Это не упрек предыдущему штабу, это очевидный анализ.

Мы начинали с нуля на летних сборах и вынуждены были давать нагрузки, набирать аэробную базу. Если учитывать данные, которые вышли пару дней назад, то ЦСКА пробежал больше всех в чемпионате по общей дистанции и идет на первом месте по спринтам. Значит, нагрузки хорошие, адекватные, а команда функционально хорошо готова. Поэтому, повторюсь, не связывал бы повреждения с ними.

— Не секрет, что интенсивность сборов Челестини вызвала много вопросов. При этом считается, что зимой закладывается функциональная база на год — летние же сборы помогают эту форму поддержать.

— Меня не было на зимних сборах, поэтому сложно оценить уровень интенсивности. Могу судить только по фитнес-данным каждой игры в весеннем отрезке. Там была не самая хорошая динамика: с каждой игрой уменьшался пробег общей дистанции и высокоинтенсивные действия. К большому сожалению. Не знаю почему. Возможно, это связано и с ментальным состоянием — здесь прямая корреляция. Функциональные возможности могут быть хорошими, но в голове есть неправильные мысли, и это не позволяет полностью себя проявить.

Даку был в нашем списке, Хиль — нет

— Перейдем к трансферам: довольны ли вы усилением, которое получили в лице Бориско, Аззи и Олейникова, а также сроками, в которые получили игроков?

— Футболистами полностью доволен. Их уровень и качество сомнению не подлежат. Макс — великолепный вратарь, Аззи — великолепный фланговый защитник, который покрывает всю бровку, очень хорош в атаке и в обороне. Про Ваню Олейникова лишних слов говорить не стоит. Мы все видели, как он начал этот сезон, как играл, сколько создавал в «Крыльях Советов». Этими трансферами я очень доволен. По срокам — что есть, то есть. Не всегда получается, чтобы футболисты приезжали к первому дню сбора и мы могли бы наигрывать модели. Есть и другая сторона, которая торгуется, не хочет отдавать сильнейших, старается затянуть трансфер, чтобы футболисты помогли набрать им очки до перехода в другой клуб. Здесь нужно учитывать много факторов.

— Можно ли сказать, что Бориско приобретали летом, потому что Акинфеев травмировался достаточно серьезно?

— Конечно. Поэтому и усилили вратарскую позицию.

— Был ли предварительный разговор с Игорем об этом трансфере?

— Мы вместе обсуждали и пришли к выводу, что позицию укрепить надо. Но не было такого, что кого-то согласовали или не согласовали с Игорем Владимировичем, как писали в каких-то СМИ.

— Как себя чувствует Акинфеев? Как проходит его восстановление?

— Положительная динамика есть. Я с ним разговаривал совсем недавно. По чуть-чуть, но двигаемся в сторону выздоровления. Вижу по его глазам, что он очень соскучился и хочет быть рядом с командой, помогать нам на поле. Нам необходимо, чтобы такой лидер был с нами рядом. Но, к сожалению, физиологию мы обмануть не можем и не можем позволить себе выпустить его недолеченным. Поэтому ждем, когда он полностью восстановится и когда у него будут силы приносить пользу команде. Играть на своем стабильно высоком уровне.

— Даже сейчас непонятно, когда он вернется?

— Не хотелось бы говорить о сроках, потому что по Воронову мы тоже определяли сроки, а все в итоге затянулось. Поэтому каждый день контролируем динамику и не загадываем [на будущее].

— Учитывая, что Акинфеев не может играть, какая у него сейчас роль в команде?

— Его роль не поменялась. Он как был лидером, так и остается. Как был нашим капитаном, так и остается. Очень важно, когда он находится в раздевалке, дает советы молодежи. И просто бывает рядом с нами. Все это чувствуется и передается его энергией.

— Как у вас происходило общение с Игорем на первом этапе?

— Мы очень уважительно относимся друг к другу. Между нами есть определенная субординация. Я отношусь к Игорю как к большому игроку и легенде ЦСКА. Он ко мне — как к главному тренеру. У нас очень хороший позитивный диалог и профессиональные уважительные отношения. Никаких проблем нет. Тем более я сразу сказал, что мне нужна будет его помощь. Он ответил, что всегда готов. В этом ключе и двигаемся.

— Как строится ваше взаимодействие с Евгением Шевелевым в трансферных вопросах?

— Мы определяем позиции, требующие усиления, и круг кандидатов, которые могут нас усилить. Идем по градации: кого хотели бы видеть под первым номером, если не получается, кто под вторым и третьим. Остальную работу проделывает Евгений Евгеньевич.

— То есть вы запрашиваете игрока на позицию — он приносит список. Вы отсматриваете кандидатов и говорите, кто первый номер, кто — второй?

— Нет такого, что я говорю, что мне нужен вот этот или этот игрок. Я бы сказал, что у нас есть некий «трансферный совет», в который входит и высшее руководство. Там мы определяем проблемные позиции. Это не мои хотелки или чьи-либо еще. Это симбиоз мнений: какие позиции нужно усилить, учитывая многие факторы; наших воспитанников — на какие позиции мы можем их подтянуть, кого будем продвигать дальше, у кого есть перспективы. Мы садимся и обсуждаем планы, определяем позиции, требующие усиления. И после этого готовятся списки. Спортивный отдел делает свои списки, тренерский штаб также может предложить футболиста. Потом садимся с руководством, обсуждаем каждую кандидатуру: плюсы и минусы, за и против. Взвешиваем, сужаем круг и градируем: первый, второй, третий номер.

— Роман Бабаев говорил, что одна из позиций, которую нужно усилить летом, — это центр нападения. Как получилось, что искали и не смогли найти? В чем главная проблема?

— В том, что не все сейчас хотят ехать в Россию. Думаю, это главная проблема у всех клубов. У нас было несколько вариантов.

Один не смогли доработать из-за сложной схемы оплаты. Клуб отказывался работать с нами, не хотел принимать переводы, боясь санкций.

Другой нападающий — Симон Банза — до последнего сомневался в безопасности приезда в Россию, хотя личные условия с клубом были согласованы. В итоге отец футболиста посчитал, что ехать не стоит. Личные опасения футболистов и их семей, окружения, которое влияет на мнение, играют свою роль.

— А Жуан из «Гезтепе»? Говорили, что трансфер не состоялся из-за высокой стоимости. Но у ЦСКА были деньги, а игрок сильный.

— Смотря какие деньги. Когда цена возрастает почти в два раза во время переговоров, то я не считаю этот трансфер целесообразным. Плюс Жуан не чистый центрфорвард. Если посмотреть, как действует «Гезтепе», то он очень низко обороняется всей командой и играет в быстрых переходных фазах, на быстрых ответных атаках. Там есть два нападающих, которые в момент отбора сразу делают диагональное открывание, чтобы им забрасывали туда мяч. Жуан в основном атакует из левой зоны, начиная движение от фланга. На пространстве за счет скорости пытается обыграть, убежать, прострелить, подать, обострить. Учитывая специфику нашего чемпионата, где большинство команд против нас обороняется низким блоком, качества Жуана на пространстве могли бы быть не такими эффективными, потому что соперники предоставляют мало пространства, куда бежать. Поэтому мы искали форварда с несколько другими качествами. Если бы сумма была адекватная, то можно было бы попробовать взять Жуана и встроить в нашу модель. Но, на мой взгляд, за цену, которую запросили, это должен быть 100 процентов готовый футболист, который приедет, выйдет в стартовом составе и с первых игр начнет приносить пользу. Учтя все факторы, мы решили, что трансфер не подходит.

— Но была возможность взять на внутреннем рынке Даку. Вам он подошел бы?

— Даку был в нашем списке. Но, насколько я знаю, мы, к сожалению, не договорились по личным условиям.

— То есть тренерский штаб одобрил его кандидатуру?

— Да, это была наша кандидатура.

— А Хиль из «Балтики»? Он дешевле Даку. Вы его рассматривали?

— Хиль нами не рассматривался, потому что нам нужен был нападающий несколько другого плана.

— Для вас идеальный форвард тот, кто играет в стиле Кордобы?

— Да, он играет и спиной к воротам, и лицом, принимает все мячи, которые летят в него. За счет него можно выходить из обороны, из-под давления. Он хорошо открывается за спину. Кордоба — один из лучших нападающих нашего чемпионата. Большой, габаритный, подвижный, принимает все, играет и на пространстве, и в штрафной. От такого типа нападающего я бы не отказался.

— Про трансфер Олейникова: почему ЦСКА включился только тогда, когда он уже приехал на базу «Рубина»?

— На самом деле включились пораньше, когда он еще не приехал на базу «Рубина». До этого он провел несколько хороших матчей, мы рассматривали его как кандидата. Далее смотрели встречу «Крыльев Советов» с «Краснодаром», где Иван отдал две результативные передачи, а после нее сказал, что это его прощальный матч. Я даже не знал, куда он переходит. Позвонил руководству и сказал, что кто-то решает по нему, попросил оперативно рассмотреть вариант.

После этого, получив добро от руководства «Крыльев Советов», я позвонил футболисту напрямую: «Вань, домой вернешься?» Он говорит: «С удовольствием». Дальше передал дело руководителям. Они решили этот вопрос.

— Можно сказать, что матч с «Краснодаром» стал решающим фактором при выборе Олейникова?

— Для меня да. Звонок был в промежутке между матчем с «Краснодаром» и тем моментом, когда он приехал на базу «Рубина».

— Но насколько ЦСКА был необходим еще один атакующий полузащитник? Есть Алвес, Попович, Козлов, Кармо, Фиров, Круговой, Глебов.

— Олейников добавит качества любой атакующей команде. Возраст тех игроков, которых вы перечислили, кроме Кругового, от 18 до 21 года. А Ваня — сложившийся, сформировавшийся, качественный футболист, который прошел огонь и воду российского футбола. Со вторых лиг, из первой он пробивался наверх. 28 лет — это самый расцвет для спортсмена. И самое главное, Олейников дает стабильное качество.

У меня минуты не было на раздумье. Сразу принял предложение

— Решение о введении вас весной в тренерский штаб Фабио Челестини было неожиданным. Как это выглядело?

— Мне позвонил Роман Юрьевич Бабаев и сказал, что я заслужил это повышение своей работой. Во вторую очередь Фабио нужна была помощь в коммуникации с русскоязычным костяком. Мой основной функционал заключался в том, чтобы доносить идеи Челестини и тренерского штаба до футболистов. И в обратную сторону: если есть запросы от ребят, я должен был доносить их до Фабио.

— Можно сказать, что вы взяли на себя функцию Алексея Березуцкого, который до этого осенью работал в штабе Челестини?

— В какой-то степени да. Фабио просил доносить определенную информацию по деталям, например тактические нюансы. Он со мной советовался, и я имел право голоса в штабе, мог высказывать мнение по тем или иным вопросам.

— Вы пришли в штаб Челестини сразу же после разгромного поражения от «Краснодара» в Кубке. Какое было настроение у команды в тот момент?

— Настроение было не самое лучшее, чувствовалась напряженность. Но еще и видно было желание ребят изменить ситуацию. Между футболистами и тренерским штабом не было никакого конфликта. У Фабио был свой момент с Мойзесом, который они решали в течение определенного времени. В остальном ребята были настроены на работу, хотели все изменить. Но где-то что-то надломилось.

— Понятно, что вас не было в раздевалке в Краснодаре, когда произошел конфликт у Челестини и Мойзеса. Участвовали ли вы в примирении?

— Это было их дело, я туда не лез. Думаю, два взрослых мужика должны были договориться между собой. Не видел смысла вмешиваться, тем более как тренер, который только пришел из молодежки.

— Весной у ЦСКА все пошло не по плану. В чемпионате начали с трех поражений, 0:4 от «Краснодара» в Кубке... И в обороне все было плохо, и в атаке не получалось. Как пытались спасти сезон?

— Если отвечать с моей стороны, то старался помогать Фабио доносить важные детали, показывать системные ошибки, мы проводили мини-теории. Я узнавал у футболистов их потребности, какая информация нужна по соперникам, по своей игре, что бы они хотели видеть. Были запросы, которые я передавал тренерскому штабу. Какие-то тактические моменты сам нарезал после согласования с Челестини, показывал футболистам нужные эпизоды.

Плюс постоянно разговаривал с футболистами: «Мужики, руки не отпускаем, надо работать, стараться, стремиться». Фабио тоже был настроен переломить ситуацию, был настроен позитивно. Он говорил, что мы можем все исправить, что у нас все впереди. Даже после разгрома от «Краснодара» у ЦСКА были отличные шансы на Кубок. И в чемпионате мы до последнего претендовали на медали, на третье место. Только в последних турах, к сожалению, потеряли математические шансы на это. Атмосфера была рабочая, никто не опускал руки.

— То есть в марте-апреле не было ощущения, что все сыпется?

— Нет, такого ощущения не было.

— Что стало ключевым фактором, когда пошло не так?

— Наверное, череда неудовлетворительных результатов, когда 4-5 матчей подряд мы не могли выиграть и создавали минимум моментов. Не было конкретного матча, который стал отправной точкой к падению.

— Последний матч Фабио — поражение от «Зенита». Тогда команда выглядела беспомощно. Ощущалось ли после встречи в раздевалке, что на этом для Челестини все кончено?

— Не казалось, что это последний матч Фабио и сейчас он покинет ЦСКА. Проигрывать неприятно, после поражения всегда гнетущая атмосфера, напряжение. Но то, что он уйдет, для нас стало сюрпризом.

— Когда Фабио сказал, что покидает команду?

— В понедельник утром. Он пришел на тренировку и сказал, что больше не работает с командой.

— А что вам сказало руководство?

— Меня вызвал Роман Юрьевич и сказал, что они договорились с Фабио о расторжении контракта и мне надо будет принять команду до конца чемпионата.

— То есть у вас не было и дня на раздумье?

— У меня и минуты не было на раздумье. Конечно, это серьезный вызов, но в такой ситуации у меня не было большого выбора. Я понимал, что надо помочь команде и воспользоваться этим шансом. Поэтому долго не думал над предложением.

Условия никакие не проговаривали. Приехал и подписал контракт

— Челестини покинул ЦСКА вместе со своими помощниками. Как вы готовились к важнейшей кубковой игре со «Спартаком», когда у вас в штабе остались только тренер вратарей Дмитрий Крамаренко и тренер по физподготовке Игорь Аксенов?

— Было очень сложно. Мы с нуля начали подготовку к «Спартаку», потому что никакой информации не о