Роберт Воскеричян диагностировал болезни нашего футбола и выписал рецепты

«Жизнь – не так проста, как кажется. Она гораздо проще». Наверное, так можно сказать и про футбол. И так, по сути, говорит Роберт Воскеричян, рассуждая о состоянии нашей «игры номер один». Кандидат экономических наук, руководитель программы РУДН «Предпринимательство в футбольной индустрии» делает выводы, с которыми сложно не согласиться…

– Роберт, на ваш взгляд, российский футбол — это уже бизнес или еще нет?

– Конечно, это еще не бизнес. Но, к счастью, уже и не царство тьмы, которое мы могли наблюдать лет десять назад. Футбольный бизнес потихоньку развивается в России, мы это видим на примере нескольких клубов. Первым этот процесс запустил президент ЦСКА Евгений Гинер. Он сделал ЦСКА частным клубом. Разумеется, у него есть критики, которые все время вспоминают, что клубом владеет оффшорная компания. Ну и что? Главное, что ЦСКА развивается в логике бизнеса. Отсюда и удачные решения. Например, уход несколько лет назад от тогдашнего технического спонсора, который платил недостаточно. Да, поиграли пару сезонов в экипировке от менее престижного производителя. Зато сейчас опять щеголяют в серьёзной фирме. И получают за это достойные деньги. Или история с кредитом банка на строительство стадиона. Хотя, думаю, что здесь был задействован не только дар убеждения, коим Гинер, несомненно, обладает. Участвовали и более крупные фигуры. Тем не менее, уверен, это большой успех… Другой пример — «Краснодар» Сергея Галицкого. Он тратит от души, но с умом. Пытается развивать свой проект как бизнес. Яркая история – его конфликт с ТВ по поводу трансляции матча с клубом «Реал Сосьедад». Хотите бесплатно показывать? Не выйдет! Правильно, халяву надо прекращать.

Напомню: один из федеральных телеканалов отказался покупать права на трансляцию матча «Краснодара» в Лиге Европы, сославшись на то, что рекламу на этот матч продать невозможно. Тогда Галицкий предложил сделать это самому, но на телеканале отказались. А отдавать права бесплатно Сергей наотрез отказался.

– ЦСКА, «Краснодар»... Какой клуб еще? «Зенит»?

– О, случай «Зенита» мне напоминает один анекдот. У богатого человека спрашивают, как он заработал свое состояние. Он говорит, что всю жизнь трудился, с детства. Сорвал яблоки, помыл, продал. Еще сорвал, еще продал. А потом умер дядя и оставил миллиард долларов наследства. Так что «Зенит» может сколько угодно рассказывать, как они зарабатывают, какие магазины открывают. Но это все сказки для наивных людей. Тратят немеренно, а толку, мягко говоря, недостаточно. Чтобы не быть голословным. Сравним «Зенит» и мадридский «Атлетико», годовой бюджет которого – порядка 130 миллионов евро. Бюджет питерцев доподлинно известен крайне узкому кругу лиц. Меня среди них точно нет, но оценить могу. Думаю, раза в полтора больше, чем у «матрасников». А теперь сравним результаты…

– Что же теперь, перекрыть им «газовый кран»?

– Нет, я, кстати, против того, чтобы так ставить вопрос. Если перекрыть кран, мы не увидим ни звезд мирового уровня, ни Виллаш-Боаша. Я говорю о том, что тратить надо разумно. Да и кадровую политику (а это уже проблема не только и не столько «Зенита», а подавляющего большинства клубов) пора менять. Сегодня её можно описать словами из известной песни: «Какой ни есть, а все ж родня». Либо «соратник» или «человек из команды (обоймы)». И так далее…

– И как эту ситуацию преодолеть?

– Только переводом клубов на реальные частные рельсы.

– Как тогда совместить вашу идею не перекрывать кран, чтобы приезжал Халк или Вальбуэна, с тем, чтобы перевести все на частные рельсы?

– Кстати, Вальбуэна играет в «Динамо», а сегодня я считаю этот клуб частным. Пришли люди, которые тратят на клуб свои деньги.

– А что тогда надо изменить в «Зените»?

– Рецептов нет. Тем более, у меня. «Зениту» было бы полезно снижение личностных каких-то взаимоотношений. Правда, сейчас, наверное, этого в клубе стало меньше. А ведь раньше Аршавин мог звонить Миллеру, человеку, который возглавляет одну из крупнейших глобальных корпораций. Представляете себе уровень? И тут звонит парнишка, просить уточнить, его контракт номинирован в евро или долларах. Вот этот налет снять, все остальное легче пойдет. Но без газовых денег питерский проект рухнет.

– Мы, кстати, про Леонида Федуна забыли. Какие особенности футбольного бизнеса в «Спартаке»?

– Особенности в том, что Федун не может глубоко погружаться в дела клуба. У него есть основное место работы. Поэтому он вынужден доверять управление клубом свои менеджерам, которые не всегда бывают на высоте.

– А у Гинера с Галицким не так?

– Ну все-таки эти двое активно участвуют в управлении своими детищами. Но и у них менеджмент чудит время от времени. И потом «Спартак» довольно сложный клуб в вопросах отношений внутри клуба или с болельщиками. Там вечные эмоции, борьба амбиций. У «Спартака» есть много ветеранов, которые считают, что раз они играли за этот клуб и что-то выигрывали, то к их мнению должны в первую очередь прислушиваться. Что не всегда правильно. Так что Федун находится в сложной ситуации. И все-таки, хотя он начал развивать футбольный бизнес позже, чем Гинер, к промежуточному финишу пришел раньше — к собственному стадиону. И теперь у них будет возможность зарабатывать по-крупному.

– Вы совершенно справедливо сказали про необходимость перевода клубов на частные рельсы. Как в таком случае поможет нам финансовый фэйр-плей?

– На мой взгляд, он может только помешать. Я его категорический противник. Глупо запрещать то, что разрешено в остальной экономике. Почему нельзя брать кредиты, если везде можно? Право владельца или крупного спонсора кредитовать свой клуб, ссужать ему деньги по низкой процентной ставке или по беспроцентной. Я понимаю, что Платини — очень креативный человек. И ему надо запомниться целой серией каких-то инициатив, которые приведут его на тот Олимп, к которому он стремится. Я имею в виду кресло президента ФИФА. Но фэйр-плей я считаю незаконным, потому что нельзя запрещать экономическую деятельность. И несправедливым. Объясню, ссылаясь на недавние сетования господина Моуринью. Он выступил с критикой финансового фэйр-плей. Сказал, что такие клубы как «Реал», «Барселона» или «Бавария» имеют длительную историю блестящих побед, и в связи с этим огромное число болельщиков, как в своих странах, так и за их пределами, по всему миру. Это значит, что их экономическая база намного мощнее, чем у того же «Челси». То есть к моменту введения финасового фэйр-плей они уже имели фору. Я полностью с ним согласен. Сегодня в спину этим клубам им дышат «молодые волки» - «Челси», «Манчестер Сити», ПСЖ. У них есть амбициозные хозяева, чьи капиталы законного происхождения. И они совершенно законно вкладывают в свой бизнес. Отличие только в том, что они купили не сеть закусочных, а футбольный клуб. И есть такие «долгоиграющие» виды бизнеса, куда надо вкладывать 10-20 лет, и только потом начнешь получать отдачу. А если УЕФА будет закручивать финансовые гайки, то клубы могут заговорить по другому, взбунтоваться и реанимировать идею G – 14. Только число будет больше 14, а противостояние – жестче. Ведь всем понятно, что футбол невозможно сделать прибыльным, если не будешь побеждать. А как побеждать, если нет классных игроков?

– А игроков не будет, если не будет денег.

– Именно! Круг замкнулся. Финансовый фэйр-плей эту цепь разрывает. И может, он хорош для каких-нибудь скромных клубов, потому что уравнивает всех и не дает оторваться топ-клубам и улететь в космос.

– Но возможно финансовый фэйр-плей не только придержит топ-клубы, но и научит остальные зарабатывать?

– А как они будут зарабатывать?

– Каждый же с чего-то начинает. Например, возьмем наши клубы. Кроме нескольких частных, все остальные живут на государственные средства, и их вообще не интересует зарабатывание денег. Вы же сами говорите, что надо переводить все на частные рельсы.

– Хотел бы еще раз подчеркнуть, что я против резких шагов. Это просто убьет Премьер-Лигу. Делать надо постепенно.

– Так для этого как раз нужен стимул.

– Нужен не столько стимул, сколько постепенное сокращение доли государственного финансирования. И это должна быть общая политика.

– Роберт, если сравнивать с Европой, где доходы клуба делятся на три части: треть — это доходы с «матчдэй», треть — спонсоры и треть — продажа телеправ, какие показатели у российских команд? Сколько наши клубы способны заработать на «матчдэй»? Хотя такого понятия у нас, пожалуй, даже не существует.

– «Матчдэй» звучит красиво! Но для начала пусть пиво разрешат продавать. Телевидение также дает символические доходы, которые не соответствуют уровню чемпионата. Я совершенно не страдаю ура-патриотизмом, но считаю, что у нас хороший чемпионат. А некоторые матчи вполне соответствуют самому высокому европейскому уровню. В 2008 году исполнительный директор РФПЛ Сергей Чебан пригласил меня поучаствовать в работе группы, готовившей Стратегию развития РФПЛ до 2012 г. Мы сравнили объемы рекламных рынков Великобритании, Франции, Германии, Испании, Италии и России. Так вот Россия по данному показателю уступала Великобритании, Германии и Франции, но была сопоставима с Испанией и Италией. Думаю, что сейчас примерно такая же ситуация. При этом от телевидения РФПЛ тогда получала порядка 24 миллиона долларов, что составляло сотые доли процента от объема рекламного рынка страны. А, например, в Испании этот показатель доходил до 10%. Таким образом, уже тогда российские клубы располагали (и сейчас располагают) ТВ-потенциалом порядка 400-500 миллионов долларов год. Но реализовать этот потенциал не удается. Так что упомянутая вами классическая триада доходов к нам, увы, пока неприменима