о своем уходе из армейского клуба.

— Что все-таки произошло в Краснодаре и что вынудило вас покинуть ЦСКА?
— У меня случился нервный срыв. Я еще не отошел от матча с «Арсеналом» . Нам забили из-за спорного вне игры, мнения по этому моменту разделились. Я сильно переживал — еще и жена в тот период находилась в больнице, перенесла серьезную операцию.

В Краснодар я ехал с тяжелой душой. После матча мой негативный настрой вылился в разговоре с нашим генеральным директором. Роман Бабаев позвонил мне сразу после финального свистка и в очень неуважительной форме начал общение. За что, в свою очередь, получил ответ также в грубой форме.

— Правда, что Бабаев косвенно обвинил вас в том, что судейство с «Краснодаром» оказалось не в пользу ЦСКА?
— Неправда. Мы при Казарцеве не проиграли ни разу. Он очень хороший арбитр. Я вам больше скажу: мне кажется, длительные паузы при просмотре VAR были связаны с тем, что Казарцев хотел был объективным, разобраться в моментах. И у него, возможно, не было того повтора, который показывал бы игру рукой Ари. Он появился только через несколько дней после матча. Поэтому человеку было сложно принять верное решение. Момент с неназначенным на Чалове пенальти тоже сложный.

— Тогда почему разговор с Бабаевым вообще состоялся?
— Не знаю, почему, но он подумал, что я не буду выполнять свои обязанности. В частности, не пойду в судейскую, не пообщаюсь с арбитрами, не получу объяснение по случившимся эпизодам. Конечно, это общение необязательно, но мы всегда это делаем после игры, и в частности я. Разбираем тот или иной эпизод, получаем на них ответы, и это нормально. Естественно, в спокойной обстановке, когда страсти улягутся. И судьям нужно отдохнуть, и мне прийти в себя.

Моменты с «Краснодаром» были неоднозначные, поэтому сразу бежать и решать вопросы было неправильно. Но я в любом случае чуть попозже собирался это сделать.

Сразу после этой ситуации я заболел, хотя мне, как показалось, не верили. Но это так. В принципе, я готов был лететь на матч с «Эспаньолом», но исполнительный директор Дмитрий Егоров сказал: «В Барселону тебе уже не надо. Это решение Бабаева». А ведь когда-то, после серьезной автомобильной аварии, я с пробоиной в голове летал на игру с «Порту». Еле добрался. Уезжали через день после аварии, а меня рвало. Я ходил в кепке, и из-под нее сочилась рана.

24 декабря прошлого года я закрыл больничный, 25-го приехал в клуб. Зашел к Бабаеву, мы пообщались. Как понимаю, он не услышал от меня того, что хотел. Извиняться перед ним мне было не за что. Мне кажется, я много пользы принес команды за это время.

В итоге мне сказали: «Молодец, что приехал, но уже поздно». А раньше я не мог — на больничном был, на секундочку, — сказал Якунчиков в беседе с корреспондентами Sport24 Александром Муйжнеком и Павлом Гуревичем.

о том рассказал, как проведенный им церковный ритуал помог армейцам завоевать чемпионство в сезоне-2015/16. В последнем туре РПЛ московский клуб обыграл на выезде «Рубин» (1:0) и одержал свою шестую победу в чемпионатах России.

«Самое яркое чемпионство? В Казани, при Слуцком (в сезоне-2015/16 ЦСКА в гостях обыграл «Рубин» со счетом 1:0). Об одном случае не знает никто. До игры я съездил в церковь, взял две бутылки святой воды и сделал в них маленькие дырочки. Приехав на «Казань Арену», отправился якобы смотреть поле, а сам шел по часовой стрелке и брызгал этой водой. И вот, когда добрался до тех ворот, в которых Игорь сделал фантастический сейв, мне кто-то позвонил. Пока я доставал трубку и отвечал, весь остаток воды вылился в одну точку. Именно в то место, где Игорь взял удары Портнягина и Ткачука.

Я недоумевал: «Да не может такого быть! То самое место!» А утром-то переживал, что не дошел до конца с бутылкой, сделать полный круг по периметру. Оказалось, все получилось даже лучше. Такое странное совпадение», — сказал Якунчиков в беседе с корреспондентами Sport24 Александром Муйжнеком и Павлом Гуревичем.

о том, с кем из бразильских футболистов армейцев он сдружился.

— С кем из легионеров ЦСКА сблизились?

— С Карвалью. Сентябрь 2005-го, день матча со «Спартаком». В шесть утра у меня родился сын, а на шестой минуте дерби Даниэл с передачи Вагнера забил единственный гол в матче. Отметили вдвоем, качая ребенка в люльке. Мы с женой (уже бывшей) выбирали из трех имен для сына, и в тот момент я определился: Данька. Не Данила, а именно Даниил. Осенью он выиграл юношеский Кубок РФС с «Мастер-Сатурном».

Надо мной шутили: «А забил бы Вагнер, Ваней бы назвал?» Но дело в этом — я всегда переживал за Карвалью. Добрый парень, царь и бог ЦСКА того периода. Неимоверный талант, не раскрывшийся из-за веса. Даниэл всегда страдал по этому поводу. Истязал себя тренировками по жаре в двух-трех болоньках. Вставал после них на весы — а там всего минус триста граммов. Срывал с себя эти куртки, падал и плакал. Вот и срывался. Чтобы похудеть, Карвалью вообще должен был ничего не жрать.

Он старался скинуть, но это реальный недуг: распирает тебя, и все тут. Так в ЦСКА и завяла его карьера, — сказал Якунчиков в беседе с корреспондентами Sport24 Александром Муйжнеком и Павлом Гуревичем

о том как бразильский легионер Рамон подарил детскому дому серьгу с бриллиантом. По его словам, выросший в непростых условиях футболист никогда не жалел денег для обычных людей.

— Что с Рамоном сделал алкоголь? Гинер встречал его как нового Кака, а потом говорил, что такие заканчивают у пивного ларька.

— У Рамончика было непростое детство. Игроки ЦСКА как-то приехали в детский дом. Только Рамон увидел этих детей, вынул из уха сережку — вот такой бриллиант — и отдал воспитателю: «Это вам на детский дом». Крутой поступок, до слез. Для простых работяг Рамон никогда не жалел денег. Помою ему бутсы, а он сует денежку — хотя я ничего не просил.

Вагнер, выросший в фавелах, такой же. Никогда не клал себе в тарелку больше, чем может съесть. Потому что он прекрасно знает: где-то кому-то есть нечего. Это воспитание, — сказал Якунчиков в беседе с корреспондентами Sport24 Александром Муйжнеком и Павлом Гуревичем.

Рамон выступал за ЦСКА с 2007 по 2012 год. За это время армейский клуб четыре раза отдавал его в аренду.

как однажды забыл перчатки основного вратаря армейцев Игоря Акинфеева, и тому пришлось играть в тренировочных.

— Хоть раз что-нибудь забывали?
— Перчатки Акинфеева. То ли из стирки я их забыл, то ли еще что. Приехали в Раменское, открываю сумку — а там не игровые, а разминочные, с потрепанным латексом. «Ну все, — думаю, — трындец». Я в Бога верю, в церковь хожу и всегда носил икону Сергия Радонежского. Взял ее, положил к перчаткам и трижды прочел молитву «Отче наш». Выиграли, Игорь не пропустил. Не исключаю, что это тот самый матч 2004-го с побоищем. А ритуал с иконой я с тех пор повторял несколько лет перед каждой игрой.

— Сам Акинфеев верующий?
— На выезде в Греции ходили с Игорем в храм, да и в Израиле тоже. Свечки ставили за команду, родным и близким. У него есть монетка Сергия Радонежского, тоже как иконка. Однажды забыл ее на полочке на «Центральном» в Казани. Все обыскали с начальником, нигде нет. Проходит месяц, а то и больше — и в той же раздевалке монетку нашла любительская команда. Загадка. Начальник команды «Рубина» потом передал.

о том, как долго футболист отходил от двух разрывов крестообразных связок.

— Акинфеев — ваш близкий друг. Помните, как он начинал?
— 2004 год, тренировались еще в старом динамовском манеже. Я бегал вокруг поля, подавал мячи. Вдруг Игорь попросил: «Встань вот за этими воротами. Будешь рядом со мной». Может, родственные души мы с ним? Порядочный человек. Порядочности сейчас в людях мало.

Я часто заходил к Игорю, когда жили рядом на Соколе — я на Алабяна, он на Врубеля. Часто общались, и я не назову его каким-то тяжелым человеком — открытый, понимающий. Как и другим звездам, Акинфееву многие завидуют.

— Долго отходил от двух разрывов крестообразных связок?
— Он борец. Восстановиться Игорю помог только профессионализм и огромная сила воли. Не представляете, сколько он проводил в тренажерном зале. А сейчас к концу года Игорь всегда играет через боль. Однажды он позвал меня в Мюнхен на операцию — чтоб не заскучать на реабилитации. Он ехал чистить сустав: скапливались наросты, могла появиться киста. Я видел, что с Игорем делали, и поражался: «Офигеть, как ты вернешься в сезон?» А он возвращался и тащил.

Я в свое время не поборол себя — может, и хорошо, что с греблей закончил, не познал бы радости футбола. А Игорь рожден для футбола. Не знаю, сколько еще протянет его колено, но пока Господь помогает, ну и своя сила духа.