Отпуск главного тренера ЦСКА крайне насыщен. Телефон не замолкает ни на минуту. Дмитрий Игдисамов готовится использовать большой шанс. Спортивный редактор «Вечерней Казани» поймал его в родном городе и затащил в гости.

— Начнем со злободневного. Люди, которые мало о тебе слышали, запомнили твой синий костюм перед дебютом против «Спартака». Когда ты его приобрёл?

— Буквально перед игрой. Мне, кстати, помог с этим Руслан Нигматуллин. Руслан всегда элегантно и стильно выглядит. Я к нему обратился — он посоветовал. Дома был чёрный, но мне хотелось синий. Помогла и супруга. Померил, его немного подшили и доставили в отель.

— Почему не надел его на выездной матч в Нижнем?

— На выезде не всегда удобно возиться с пиджаком. Больше походный стиль.

— Ты не раз вспоминал Бердыева. Это его ранний стиль — пиджак дома, олимпийка на выезде.

— Да. Но как будет дальше, я пока не решил.

— Когда нам было по 16 лет, мог ли предположить, как повернётся жизнь?

— Тогда, конечно, нет.

«Данильянц - главный человек с точки зрения становления в профессии»

— Давай к казанским истокам. Многие до сих пор удивляются, что ты начинал с детских садов.

— Да. Александр Лаврович Клабуков (царствие небесное) и Анвар Галеевич Муртазин начинали в «Рубине» эту историю. У меня было 20 детских садов, где надо было каждую неделю проводить занятие с выпускной группой. И там самых двигательно-активных мальчишек приглашал на футбольный фестиваль.

— Кто из твоего детсадовского набора заиграл?

— Никита Корец. Я привел его в «Рубин». Мы набирали 2004 год. Но Оксана Юрьевна, которая была методистом в этом детсаду, сказала мне: «Возьмите моего, пожалуйста. Он мне просто не даёт житья (смеётся). Нужно девать куда-то энергию». Привели, а там такой мальчишка — высокий. Помимо селекции мы ещё и решали вопрос привлечения болельщиков на стадион. Всем родителям, чьи дети ходили к нам на фестиваль, мы давали билет на домашний матч. Там был такой семейный сектор.

— Это уже на новом или ещё на старом стадионе?

— На старом Центральном. Кстати, он мне нравится больше, чем «Ак Барс Арена». Это намоленное место, вид на Кул Шариф. Помнишь, в какой-то момент «Рубин» часто прыгал с одного стадиона на другой, и помню, как приезжали на Центральный как домой.

— Ты застал в «Рубине» тот период, когда в клубе вкладывались в академию. У Курбана Бердыева и Ивана Данильянца были очень большие планы по взращиванию своих воспитанников. Расскажи об этом.

— Знаешь, сейчас я общаюсь с тренерами и другими людьми, которые тогда там работали. И все говорят, что это было самое лучшее время. Хотя на тот момент у многих к Данильянцу было достаточно претензий. Потому что он очень требовательный. Но при этом он делал правильные вещи. Он говорил: «Мне не надо, чтобы вы работали много. Мне надо, чтобы вы работали качественно».

— В чем заключались те сложные для многих требования? Говорят, что было очень много бумажной работы — конспекты и тому подобное.

— Да. Расписываешь недельный план, недельный цикл, конспект каждой тренировки. Он смотрит на поставленные задачи, на то, как ты их реализовывал. Бывает, ты провел тренировку, идёшь назад, а он со второго этажа смотрит и говорит: «Дима, зайди-ка ко мне, пожалуйста». Заходишь, и начинается: «В чём цель этого упражнения? За кем ты следишь вот в этом упражнении? Как шло? Что нужно поменять, чтобы шло лучше?» Важно, чтобы любое упражнение решало задачу тренировки. А то часто бывает, что это упражнение ради упражнения. Он научил этому. Потом матч, ставишь задачи на матчи, подсчитываешь ТТД. Отчёт по игре: что получилось, что не получилось и почему?

— Считали ТТД вручную?

— Конечно, тогда ещё не было программ, тем более у детей. Бывало, что и до 23:00 оставались там, потому что надо было сделать работу.

— Ты вступал в полемику с Данильянцем или это было запрещено?

— Я всегда спорил. Наверное, за это он меня и отмечал. Многие боялись ему слово сказать. Я старался аргументированно всё объяснять. Он меня терпел. Я очень ему благодарен. Наверное, это главный человек в моей жизни с точки зрения становления в профессии.

— Ты знаешь всё о детском и молодёжном футболе. Считается, что очень много талантов пропадает на ранней стадии, когда мальчишки в разное время идут в рост. Тренер не хочет ждать, пока одарённый, но маленький парень вырастет. Ему нужны победы здесь и сейчас, поэтому играют те, кто крупнее и сильнее.

— Тренер, который любит свою профессию и погружён в неё, прекрасно понимает, что все дети развиваются по-разному. С точки зрения «физики» особенно. У каждого фрукта своё время созревания. Но к 18 годам они все сравняются. Если у кого-то нет только выдающихся физических данных, которые не натренируешь.

— Какие примеры?

— Наш защитник Данилов. 198 сантиметров рост, при этом 30 метров бежит за 3,80. Это фантастические цифры. Ещё и левша, что редкость. Либо Глебов. Такую скорость ты не натренируешь — это врождённое качество. Все остальные к 18 годам сравняются. При этом важно системно развивать физические качества. У каждого есть свои периоды. Когда важно не упустить ловкость, быстроту, координацию, выносливость. И конечно, системная работа в тренажёрном зале. Мы сильно упускаем это. С 12 лет надо начинать. Тут важно выстроить правильную работу. В Европе 18-летние ребята выглядят как атлеты. Нам нужно растить таких же. Дети — это не уменьшенная копия взрослого. Там совсем другие биоритмы.

— Ты хорошо помнишь Батракова в детях?

— Конечно. Он тоже 2005 года рождения, как и мой выпуск. С того выпуска 6 футболистов играют в РПЛ: Кисляк, Глебов, Бандикян, Абдулкадыров — в ЦСКА, Голыбин — в «Оренбурге», Рядно — в «Балтике». Есть Чурилов в ФНЛ и ребята во Второй лиге.

По Батракову: всегда был умный, техничный мальчишка. Тяжело было против него играть — интеллект высочайший. Всё время ходили слухи, что его хотят отчислить из «Локомотива» из-за того, что он маленький. Я всё время ждал этого. Думал, что если отчислят, я его с руками и ногами заберу. Но, к моему сожалению, у «Локомотива» работал тренер Слава Вашкевич, который тоже видел потенциал в нём (смеётся).

— Правду говорят, что Раков по детям был сильнее?

— Ну что значит «сильнее»? Раков был яркий бомбардир, голеадор. Побил там все рекорды в ЮФЛ. У Вадика хорошие качества. Ты же понимаешь, как у нас это работает: если много забил, то всё: «талант», «звезда». Батраков — футболист не меньшего таланта. У каждого свой путь. Кто-то сразу, кто-то чуть позже. Хочу сказать, что 2005 год — очень урожайный в России. Хорошая команда была у «Зенита». Тот же Козлов сейчас играет у нас в ЦСКА. В «Динамо» были Александров, Лепский.

— У тренера молодёжной команды всегда есть две незримые проблемы — родители и агенты. Как ты справлялся с этим?

— В этом плане мне повезло. Проблем не было ни с теми, ни с другими. Я их приглашал, сажал перед собой и говорил: «У нас с вами одна цель — сделать из вашего сына футболиста». Важно, чтобы мы смотрели в одну сторону. Нельзя допускать, чтобы на тренировке я говорил одни вещи, а дома родитель говорил всё наоборот.

— С агентами сложнее?

— Агент агенту рознь. Есть те, кто действительно помогает футболисту. Есть те, кто за свои деньги делают операции игрокам. Юрка Железнов, мой воспитанник, который сейчас в «Урале» играет, — агент помог ему с операцией. Не скажу, что они зло. Но есть и те, кто «бреднем идёт»: подписывают всех, а когда у пацана сложности — не берут трубку. Но в основном те, с кем я общался, адекватные люди. Всегда говорил прямо: «Не буду ставить в состав, потому что он ваш клиент».

— Ну, деньги предлагали?

— Такие вещи пресекал. Береги честь смолоду, как говорится. Недавно общался с одним агентом, и он сказал, что у меня в их кругах высокий авторитет и репутация. Дорожу этим. Если ты хочешь, чтобы молодые футболисты тренировались на 100 процентов, то надо требовать 120. Это работает только так. Об этом говорю агентам. Сначала они ноют, но по прошествии времени говорят спасибо. Всегда говорил им о самых высоких стандартах. Потому что там, наверху, спрос только такой. Поэтому уже в молодёжной команде ЦСКА я постарался создать такую атмосферу, как в первой команде, — по поведению, требованиям.

Последняя капля в «Рубине»

— Ты сразу понял отличие между ЦСКА и «Рубином»? Всё-таки казанский клуб тоже был чемпионом, играл в Лиге чемпионов.

— В плане инфраструктуры те условия, которые есть у «Рубина», есть мало в какой академии. Но с точки зрения организации рабочего процесса — большая разница. Чем определяется топ-клуб?

— Трофеями.

— Нет. Именно организацией. Трофеи могут быть, а могут не быть. Можно делать всё правильно, но никто не гарантирует результат. Но как работает клуб: форма, питание, поездки, отели, самолёты. Когда на команде не пытаются сэкономить… Попав в ЦСКА, я сразу это почувствовал.

Ещё со временем заметил такую вещь. Когда я работал в «Рубине», мы ездили на чемпионат России. Если ты там выходишь в полуфинал, то всё. Даже если ты проиграл полуфинал и матч за третье место, то приезжаешь назад с чувством выполненного долга. Носом облака задеваешь (смеётся). Менталитет андердога. Прыгнул выше головы — прекрасно. Не прыгнул — остался на своём месте. В ЦСКА же всегда борешься за первое место. Причём тебе об этом не говорят. Ты сам это понимаешь. Абсолютно разная психология. Как для тренера, так и для футболиста. Многие ребята, которые приезжают в Москву, с этим не справляются, потому что не привыкли к этому. Первое место — это уже тип мышления.

— Для закрепления информации. Как ты оказался в ЦСКА?

— Селекционер ЦСКА Григорий Кватания следил за мной и моей командой на чемпионатах России, а после этого в Казань приехал Андрей Мовсесян. Мы с ним здесь пообщались. Сказал: «Было бы тебе интересно?» Предложили условия. Тогда в ЦСКА ещё работали Леонид Слуцкий и Олег Яровинский. Мы были на связи с Яровинским, я должен был ехать. Но в «Рубине» у меня оставалось две недели до финала России по нашему возрасту. Остался, сыграли финал. За это время ЦСКА покинули Слуцкий и Яровинский. Звоню Олегу, он говорит: «Надо было сразу соглашаться». В то время они перешли в «Халл». Но он добавил, что в ЦСКА меня ещё ждут, но звонить нужно самому. Я не стал напрашиваться.

— Да, резко ситуация изменилась.

— К тому же тогда в «Рубин» возвращались Бердыев и Данильянц. Иван Альбертович набрал мне, спросил: «Ты ещё не ушёл в ЦСКА? Оставайся, мне нужна твоя помощь в академии». Так я остался ещё на два года. Было много разных ситуаций за это время.

— Что стало последней каплей?

— Последней каплей? У меня родился четвёртый ребенок. Мне нужна была машина побольше. В мой седан мы с семьёй уже не помещались. Мне посоветовали написать письмо на имя мэра. Я написал, что молодой специалист, тренер, занимаю призовые места на чемпионате России, но вот такая жизненная ситуация… К тому же в то время у меня сгорел дом. Мне пришлось брать ипотеку. Второй кредит мне бы уже не дали. Написал в мэрию, не уверен, что Ильсур Раисович Метшин (мэр Казани) видел это письмо. Оттуда его спустили до самого «Рубина». Вызвали наверх и сказали, что ничем помочь не могут. Единственное, что предложили, — стать гарантом в банке, чтобы я взял ещё один кредит. Я просил прибавку к зарплате в 10 тысяч рублей. На тот момент я получал 45. Отдавал 25 за ипотеку, 20 оставалось. Выживали как могли. Деньги кончались — брал в долг, получал зарплату — раздавал, и вот в таком режиме жил несколько лет.

Ещё раз: сказали, что нет возможности прибавить мне 10 тысяч к зарплате. В тот момент я отработал в «Рубине» уже 8 лет. Понял, что никаких перспектив уже нет. Это стало последней каплей. Я набрал в ЦСКА, меня пригласили, а ещё сняли квартиру.

С машиной мне помог, кстати, Иван Данильянц. Он дал мне личные деньги, и я купил «Ладу Ларгус». Артур, важно! У меня нет обиды на «Рубин». Казань мне очень многое дала. Но не было бы счастья, да несчастье помогло. Я пришёл в ЦСКА тренером академии, проработал 4,5 года с юношами, 2,5 года в молодёжке, где успел стать чемпионом, взял серебро и теперь — главный тренер основной команды. При этом ещё раз повторю: я очень благодарен «Рубину», Курбану Бекиевичу, Ивану Альбертовичу. Благодарен ещё и за то, что когда-то они привезли в «Рубин» испанских методистов. Из-под их крыла вышло много специалистов.

— В пример тут можно привести не только тебя.

— Игорь Родькин в «Акроне» старший тренер академии, Илья Родькин в «Чертаново» главный тренер, Ринат Мифтахов тренирует команду в Дагестане, Глеб Пресняков в «Балтике», Павел Зотов в Хабаровске, Дмитрий Архипов был в ЦСКА. Все они в какой-то момент ушли из «Рубина», хотя могли приносить пользу здесь. Зарплаты детских тренеров — это смех и ужас. Хорошие тренеры на эти деньги не приедут. И надо поддерживать своих. Чтобы тренер отдавался делу, он не должен думать о том, чем ему вечером семью кормить.

В Москве понимают, что кадры решают всё. Поэтому там постоянно кого-то приглашают, переманивают.

«Меня не брали как человека на замену Челестини»

— Я помню своё удивление, когда тебя представили как помощника Фабио Челестини. К этому шло или стало для тебя неожиданностью?

— Полная неожиданность. У молодёжки начался сезон после зимней паузы. Три матча мы отыграли на выезде: «Урал», «Рубин» и Махачкала. В Махачкале приехали на предыгровую тренировку, и мне позвонил Роман Юрьевич Бабаев. Сказал: приедешь — поговорим. Приехал, мне обрисовали ситуацию, сказали, что нужна помощь в основной команде.

— Ты не стал задавать вопросы?

— Нет, ничего не спрашивал. Определили мой функционал с Фабио. Сидели втроём.

— За что ты отвечал?

— За коммуникацию с русскоязычным штабом и моменты переходов после потерь мяча и отборов. Сейчас весь мир играет в переходах, за исключением команд с составом за миллиард евро. Это «Бавария», «Сити», «Барса». Хотя тот же «Реал» отлично чувствует себя в переходах.

— В таком формате ты отработал матчей шесть, кажется. Почему ЦСКА буксовал?

— Сложно сказать. Вроде всё делали правильно. Да, чувствовалось напряжение из-за результатов. Когда ты долго не выигрываешь — это давит. Были и судейские ошибки. Матч с «Сочи» дома — ВАР и пенальти в наши ворота, который через три дня признают неправомерным. Я не понимаю, как можно через ВАР назначить неправомерный пенальти (смеётся).

— Ещё была игра в Казани.

— Там на последних минутах мы два раза вытащили мяч из пустых ворот. Когда Жоао Виктор подставил голову. Там был сигнал, что команда выздоравливает и бьётся.

— Данилов в той игре съел Даку.

— Не только Даку, но и Сиве.

— Ещё раз зафиксируем. О тебе тогда в комментариях говорили как о будущей замене Челестини.

— Нет, таких разговоров не было. Я приходил помогать Фабио в штабе. Общался с русскими игроками, объяснял детали. Если у футболистов были вопросы, то я доносил их до Фабио. Игроки просили информацию — как соперник играет между линиями, как играют защитники. Нужна детализация.

— А сами футболисты сейчас не изучают своих оппонентов?

— Изучают, но ты должен давать четкие инструкции. Мы делали нарезки по сопернику — кто в какой зоне играет, какие-то стилистические особенности. Нужно давать максимум информации.

Когда Фабио и помощники ушли — это всё легло на нас четверых. Мы изучили терабайты информации перед «Спартаком». Фабио и его штаб пришли утром. Попрощались, мы пожелали друг другу удачи и начали подготовку к «Спартаку» — оставалось два дня.

— Дебют был дикий. Сразу дерби, 45 тысяч зрителей, прямая трансляция, ты в синем костюме.

— Если честно, просто не было времени волноваться. Постарался отключить эмоции, держать себя в руках, потому что во всём этом можно было утонуть, а нужна была холодная голова, рациональный взгляд.

— Ты решил удивить составом — Бандикян в старте.

— В тот момент были проблемы — травмы, дисквалификации. Артём здорово тренировался всё это время, но почему-то не сыграл ни минуты. Нам нужны были его качества — его подачи. Но первый тайм он сыграл не так, как нужно. Во втором тайме он раскрылся. Когда Кисляк один в один ему отдал — бей левой ногой, не перекладывай, не потерял бы долю секунды. Потом в перекладину пробил.

— Знаешь мои эмоции после матча? Мне было очень обидно за тебя в первую очередь, потому что ЦСКА сыграл лучше, чем я ожидал.

— Да, я расстроился, но в целом для этого не было времени. Впереди был матч в Нижнем, и, знаешь, эта игра была самой тяжёлой. Мы выложились со «Спартаком», но задачу не решили. Вылетели из Кубка, на третье место не претендуем, а они стоят на вылет. Очень сложно было найти эмоции.

— Первый тайм был неплохой.

— Мы начали уверенно, допустили два момента с быстрых атак, и один закончился голом. Во втором тайме уже вынуждены были идти вперёд, оставлять зоны. Они могли забить. Могли забить много, но игра так складывалась. Я насытил все атакующие зоны. Мы хорошо доставляли мячи в штрафную, и футбольный бог был в тот день с нами.

— Ты очень сильно праздновал голы.

— Да, там эмоции уже захлестнули.

— Мне понравился Фиров.

— Это игрок основной обоймы. У нас нет игроков старта или запаса. Нельзя вытянуть чемпионат в 12–13 человек.

После победы в Нижнем ребята выпросили ещё один выходной. Я разрешил — отдыхайте, пацаны. И вот этот победный импульс, два выходных — и команда на тренировке совсем другая! Улыбаются, летают, восстановление прошло, мяч держится, комбинации проходят. Это была первая хорошая тренировка. Напряжение спало. Когда ты месяц не выигрываешь — это тяжело. Тренируешься, пашешь, а результата нет.

— К «Локомотиву» подходили в хорошем состоянии.

— Разработали с помощниками план на игру, понимали, как будет играть «Локо», и сыграли довольно качественно.

— Была претензия, что во втором тайме сломал игру заменами?

— Это нормально, болельщики видят по-своему. Но никто не увидел, что не я сломал игру, а Михаил Михайлович Галактионов первым сделал ход. Когда вышли свежие вингеры на наших уставших защитников, они имели преимущество. Я был вынужден реагировать на это. Поэтому вышел Бандикян. Он должен был помогать Милану справа. Но он вышел, и они не успели поменяться местами с Козловым. Нас прижали, да. Но это следствие ходов «Локомотива». Мы забили свой третий мяч и выиграли.

— Всё-таки ты молодой тренер, поэтому всегда есть вопрос коммуникации с опытными игроками. Как ты взаимодействуешь с Мойзесом?

— Мы с ним сели и поговорили прямо. Я сказал ему, что он лидер и мне нужна его помощь. В их дела с Фабио я не лез. То, что было вчера, остаётся вчера. Сегодня мне была нужна помощь Мойзеса, я ему сказал об этом, и он меня понял.

— А как с Акинфеевым?

— Игорь Владимирович — это легенда. Я очень рад, что он продлил контракт. Позвонил, поговорили. Это здорово для всей команды. Он общается с молодыми, шутит, рассказывает истории. Миллениал (смеётся).

— Ты ещё рассчитываешь на Акинфеева как на первого номера или ставка уже на Торопа?

— Акинфеев не играл из-за травмы. Мы ждём, когда он восстановится. Когда он наберёт кондиции, то будет играть. Это наш капитан и лидер.

— Дмитрий Баринов? Есть мнение, что после перехода он заиграл хуже.

— Отношения с ним замечательные. Контакт есть. Мне нравится он как футболист. Его эта хулиганистость… Люблю таких. Он принесёт много пользы. Когда ты цветок из горшка пересаживаешь — ему нужно время, чтобы привыкнуть к новым условиям. Понятно, что Дима ищет причины в себе. Уверен, что сейчас отдохнёт и вернётся на свой уровень.

«Не обсуждал контракт. Просто знал, что руководство не обидит»

— Ты участвуешь в трансферной политике?

— Конечно. Высказал все свои пожелания руководству.

— Думаю, вам нужен нападающий, но не такой, как Даку.

— Почему?

— Потому что Даку очень многое завязывает на себе, а вам нужен более разносторонний. Как Сергеев или Воробьёв.

— У нас есть Макс Воронов со схожими качествами. У него очень хорошие открывания. Все начнут на сборах с равных стартовых позиций.

— Со стороны кажется, что ты больше доверяешь тем, кого дольше знаешь. На замену ты выпускал не Алвеса и не Кармо.

— Ну, потому что у Алвеса была травма задней поверхности бедра. У Кармо — голеностоп. В игре с «Рубином» он уже хромал. Эксперты не знают всего, и я не должен говорить всего.

— Почему не играл Лукин?

— Тоже травма. Как только выздоровел — вышел с «Локомотивом».

— Задания на лето получили все?

— Конечно. Проблема лишь в том, что все в разное время вышли в отпуск. Кто-то сразу после окончания чемпионата, кто-то ещё в сборных и ждёт игры (разговор состоялся до матча Россия — Тринидад и Тобаго. — «ВК»).

— Матч с «Локомотивом» сыгран. В какой момент ты узнал, что дальше?

— О своём будущем я узнал поздно. Можно сказать, что до последнего не знал. Следил за развитием событий.

— На тебя выходил «Акрон»?

— Да. Но я сразу сказал: «Мужики, пока нет информации по будущему в ЦСКА. Это для меня приоритет». Я реалист. Не мечтаю, не фантазирую. Понимаю, что иногда нужно терпение. Отпустить ситуацию, посмотреть со стороны.

— Но ты же мог ускорить процесс. Подвешенное состояние в ЦСКА, а «Акрон» реален.

— Зачем?

— У тебя семья.

— Нет. Я с уважением к клубу и руководству. Не вёл переговоров за их спинами. Мяч был на их стороне. Сделал всё, что от меня зависит. Отработал две недели как могу. Зачем мне звонить и что-то говорить?

— Может быть, уже в ЦСКА тогда знали об интересе со стороны «Акрона»?

— У нас с Романом Юрьевичем уважительные, доверительные отношения. Я не имел права вести переговоры за спиной. Он был в курсе, что разговор был и я жду решения ЦСКА.

— Ожидал контракт по схеме «2+2»?

— Нет. Контракт я даже не обсуждал. Ни сроки, ни зарплату — ничего. Я знал, что если меня назначают, то руководство меня не обидит. Для меня главное — реализовать этот шанс.

— Многие говорят, что тебе рано быть главным.

— Кому-то надо поработать помощником, кому-то не надо. Я 19 лет практикующий главный тренер. Никогда до этого никому не помогал. Главный тренер и помощник — это две абсолютно разных профессии. Когда я работал помощником Фабио, то выкладывался на 100 процентов. Делал всё, чтобы команда выигрывала. Но когда ты работаешь помощником, то помогаешь реализовывать чужие идеи, а я всегда реализовывал свои. Когда я сомневался в чём-то, то всегда говорил об этом Фабио. По переходным фазам, по составу.

— Помню, давно твой ориентир в профессии был Диего Симеоне.

— До сих пор он. Системный, 14 лет в клубе, ни в каких скандалах не замешан. Его нет в медиапространстве. Он просто работает. Это моя модель. Я тоже не люблю излишнее внимание к себе. Понимаю, что это часть профессии. Но было бы лучше, чтобы меня не трогали.

— Задачи на следующий сезон уже поставлены?

— Все прекрасно понимают.

— Есть прямая корреляция: чем дороже состав — тем выше место.

— Мы будем бороться с «Зенитом», «Краснодаром» и остальными.

— Штаб ты набирал сам?

— Конечно. С каждым поговорил, каждому всё обрисовал.

— Роман Адамов — неожиданная кандидатура.

— Он прошёл очень хорошую школу Бердыева. У него хорошая детализация. Я видел, как он работает с нападающими в «Ростове», в «Строгино». Он знает всё — под какую ногу открываться, в какую сторону делать движение, как ставить руки в борьбе, как за футболку хватать, чтобы не заметил судья.

— Роль Кафанова?

— Аналитика, тактика, стандарты. С вратарями — Дмитрий Крамаренко. С остальными я работаю давно, у нас схожие взгляды.

— Впереди чемпионат мира. За кем будешь следить?

— Для получения тренерской категории Pro нам дают задания. Мне досталась сборная Японии. Я буду следить за игровыми действиями этой команды. Три матча в группе. Нужно провести анализ: как менялся состав, характер матчей, расстановка, рисунок, взаимодействия, сила соперника. Отчёт по каждой игре и вывод в целом.

— УЕФА сообщил, что бан российских клубов продлён ещё на год.

— Я не питал иллюзий. Для меня это не удивительно. Не будет и сборной. Очень обидно. У нас выросло отличное поколение: Глушенков, Батраков, Кисляк, Глебов, Тюкавин. Хочу, чтобы они послушали гимн Лиги чемпионов, сыграли за сборную в официальном матче.

— Как ты относишься к лимиту?

— Слушай, тяжёлый вопрос. Как тренер, который много работал с молодёжью, я за лимит, чтобы пацаны играли. Тем более когда нет еврокубков. Я вижу, какие легионеры играют в РПЛ. Наши пацаны не хуже.

Вопросов нет, если это легионеры высокого уровня. Они должны быть на две головы сильнее наших. Такие, как Даку, Луис Энрике. С такими ребятами и наши будут расти. Но когда играют средние — я за лимит.

В ЦСКА исторически сложилось, что были сильные русские и сильные легионеры: Вагнер, Карвальо, Жо, Красич, Вернблум, Натхо, Ерёменко. Такие легионеры делают чемпионат сильнее.